"... К Центральной вышке подъехал ГАЗ-66, развозивший оцепление, и над полигоном поплыл сигнал о подготовке к стрельбе. С боевой части полигона быстро потянулись работавшие в поле операторы. А Кантемиров решил лично угостить школьников яблоками и, разумеется, Дарью Михайловну. Сам взял одну кастрюлю с яблоками, крупное зажал отдельно в руке; вторую кастрюлю нёс Расим в своём белоснежном колпаке и фартуке.
(часть 1 - https://zen.yandex.ru/media/gsvg/jenitsia-na-dochke-generala-5f11408a5ac4840e7b881873 )
Это был второй продуманный выход прапорщика со своим поваром. Ибо после пищи духовной обязательно требуется пища телесная. И этот выход вновь был встречен звонкими, но непродолжительными аплодисментами. На свежем воздухе молодой организм требовал подкрепления, и хлопать в ладоши было некогда.
Прапорщик подошёл к преподавателю, демонстративно вытер огромное яблоко своим белоснежным платочком (такие хлопчатобумажные платки входили в вещевое довольствие офицеров и прапорщиков ГСВГ) и молча протянул Дарье Михайловне, которая со словами: «Даже не пытайтесь…» приняла угощенье и с хрустом откусила изрядный кусок витаминов. Тимур спокойно ответил:
– А я не пытаюсь! Но у меня к Вам профессиональный вопрос по поводу стрельбы. Разрешите спросить?
Генеральская дочь, с аппетитом прожёвывая очередную порцию, просто кивнула. И прапорщик спросил на полном серьёзе:
– Дарья Михайловна, а вы тоже стрелять собираетесь?
Преподаватель доела дольку яблока и ответила с улыбкой:
– Обязательно!
У парня мелькнула мысль: «Вся в папу», и он сказал:
– Ну, тогда Вам ни пуха и ни пера.
А девушка рассмеялась:
– Пошёл ты к чёрту, Тимур!
– Есть, пойти к чёрту.
Прапорщик зафиксировал в памяти обращение на «ты» и по имени, улыбнулся, отдал честь, развернулся кругом и зашагал к казарме стрельбища. Молодому человеку очень хотелось повернуться, чтобы «...посмотреть, не повернулась ли она», но Тимур, выдержал и скрылся за забором расположения полигонной команды. Где-то на интуитивном уровне молодой мужчина всё же уловил возможную симпатию девушки. А над полигоном резко прозвучал сигнал к стрельбе.
Пока школьники стреляли вместе со своим очаровательным преподавателем, начальник стрельбища решил не терять времени даром, вначале приказал дневальному нагреть для него воды в бане и затем аккуратно, особо не высовываясь во время стрельбы, на склоне бруствера тира со стороны немецкого кукурузного поля собрал букет ромашек. Когда вода нагрелась, тщательно помыл голову, сполоснулся и переоделся в гражданку. Затем сменил батарейки на своём портативном аудиоплеере «Сони Уокмен», которые только появились в продаже на чёрном рынке Дрездена. Это был наимоднейший аппарат и мечта всех молодых офицеров и прапорщиков гарнизона.
Ещё у прапорщика Кантемирова на полигоне в домике и в комнате семейного общежития хранилось по флакону настоящего французского одеколона «Cacharel pour L′Homme» с металлическим подстаканником, купленные уже за западные марки в Интершопе.
Отвлечёмся немного за парфюмерию. И вначале уточним, что прежде чем заиметь настоящий французский ОдЭколон, крутому советскому прапорщику ГСВГ просто необходимо было вначале достать не менее крутые джинсы. И не какие-нибудь там местные ГДРовские штаны фирмы «Боксер» за сто марок, а настоящую американскую джинсу «Монтану» или «Левис страус» за триста марок. Затем надо было надеть импортный батник (рубашку) и обуть настоящие кроссовки «Адидас».
Как утверждал в те времена народный фольклор: «Если носишь Адидас – тебе любая девка даст!» А на руках у клёвого парня должны были быть обязательно импортные часы, лучше японские, но на худой конец подойдут и «7 мелодий». И только после этого, когда ты упакован и готов внутренне и морально к приобретению настоящего парфюма, необходимо было обратиться к специалисту.
В 67 гвардейском мотострелковом полку таким спецом оказался начальник вещевого склада, прапорщик Тоцкий, который до призыва в армию профессионально фарцевал парфюмом у себя на родине, в городе Сумы Украинской ССР. Ареста за спекуляцию удалось избежать только благодаря призыву на действительную военную службу.
К начальнику склада обращались все, и в первую очередь жёны офицеров и прапорщиков. Прапорщик Тоцкий даже имел честь проконсультировать по этому жизненно важному вопросу жену командира полка и супругу начальника штаба. Толик и посоветовал своему коллеге по службе приобрести именно этот французский одеколон, добавив при этом, что бабы будут вешаться на шею Тимура только от одного запаха.
В те далёкие былинные годы ещё не было компромиссов в парфюмерии, никакого унисекса и непонятной гендерной принадлежности. И если одеколон произведён для мужчин – значит, был только для мужиков! И в те времена ещё не умели делать паскудный парфюм. От любого одеколона шёл правильный, долгий шлейф, а запах был просто несмываем. И в любом приличном обществе с ходу могли определить, что на тебе именно французская туалетная вода, а не советский ширпотреб.
Хотя молодому мужчине доставляло истинное удовольствие после бритья набрать в ладошку «Шипра» и окунуть свой свежевыбритый подбородок в родной одеколон с возгласом: «Бляха-муха!» Совсем как отец в Тимуркином детстве. И эта ежедневная процедура по утрам сильно поднимала парня в собственных глазах. Он был мужиком!
И ещё однажды прапорщика удивила просьба соседки по семейному общежитию, жены лейтенанта, не выбрасывать пустой флакон от импортной парфюмерии. Новые хозяева затем налили в освободившуюся тару польский одеколон и поставили на видное место в стенку, перед корешками подписных изданий. И это выглядело круто…
В глубинке Советского Союза в свободной продаже были в основном одеколоны «Русский лес», «Тройной», «Шипр» и от комаров очень годилась «Красная гвоздика». Конечно, при очень большом желании можно было «достать» и настоящую французскую парфюмерию, которую периодически «выкидывали» в продажу в центральных магазинах Москвы и Ленинграда. С применением мер предосторожности можно было и надыбать «чеков» по чёрному курсу и купить парфюмерию в инвалютных магазинах «Берёзка».
Французские духи доставались советским женщинам всякими правдами и неправдами и стоили больших усилий: узнать, достать, урвать и простоять в очереди… Поэтому тема парфюма в Советском Союзе всегда оставалась актуальной...
Следующей задачей для влюблённого молодого человека стал выбор аудиокассеты для плеера. Тимур в основном слушал рок – русский и английский. А вдруг Дарья Михайловна в автобусе соизволит музыку послушать? А вот нате Вам с нашим превеликим удовольствием! Но не станешь же предлагать целому преподавателю Black Sabbath, например, или там ту же «Машину времени».
Тимур представлял свои дальнейшие действия так: заходит он, значит, в школьный автобус, весь красавец такой ультрамодный, с наушниками на шее, и салон тут же заполняется ароматом Кашарель. Зелённые глазища генеральской дочери сразу загораются, а римский носик по запаху начинает инстинктивно и хищно искать добычу в виде простого советского прапорщика. А вот затем приходит очередь прекрасных ушек. И для этого надо было подобрать соответствующую музыку. Не Шурика же с гитарой тащить за собой в салон автобуса? Хорошо в домике хранилась одна кассета «Биттлз». Классика всегда останется классикой…
Начальник стрельбища так размечтался о следующей встрече с генеральской дочкой, что чуть не прослушал сигнал с Центральной вышки об окончании стрельб. Быстро нацепил на бок свой портативный музыкальный аппарат, наушники закинул на шею, схватил букет, выскочил во двор и, подозвав к себе сержанта Басалаева, дал ему вводную по работам на стрельбище в своё отсутствие.
Полигонная команда собиралась к обеду, и со стороны старослужащих послышались различные солдатские приколы по поводу букета и внешнего вида их боевого командира. Прапорщик Кантемиров только шутливо пригрозил солдатам кулаком и свистнул Абрека. Пёс подошёл с виноватым видом и поджатым хвостом. Тимур вначале почесал собаку за ухом, затем погладил по спине и сказал: «Ну что, предатель? Прощаю тебя. Остаёшься здесь за старшего. Смотри у меня!»
Начальник войскового стрельбища Помсен немного обогнул дорожку к Центральной вышке так, чтобы его сразу не было заметно из окон автобуса, и заскочил в салон вместе с последними учениками. Погода менялась, советский полигон начал укутывать плотный саксонский туман...
Молодая учительница сидела у окна и задумчиво смотрела на домик казармы полигонной команды, поэтому не сразу заметила появления прапорщика Кантемирова во всей свой красе. А он так старался… Да и рядом с ней были два верных лейтенанта политотдела штаба армии, которые пытались развеселить девушку анекдотами про курсантов и их подруг.
Зато на прибытие молодого человека сразу обратили свое женское внимание несколько старшеклассниц с передних сидений. Послышались возгласы: «Тимур, садитесь к нам!», «А какая у Вас музыка в наушниках?» и «Ах, французский одеколон. Да я сейчас отдамся!» И раздался громкий девичий смех.
Вообще дети военных взрослели раньше своих гражданских сверстников. На это влияли и постоянная смена места жительства, и частая смена школ, и новые одноклассники, иногда не совсем дружелюбные. Многим парням и девчатам часто приходилось доказывать своё место под солнцем в этом непростом школьном мире.
Особенно раньше взрослели старшеклассницы. Выпускников гарнизонных школ родители должны были отправить в Советский Союз в обязательном порядке. Тимур неоднократно видел надпись на стене дрезденской школы: «Ни одной целки в Союз!» Этот крик девичьей души постоянно стирали, но лозунг свободной любви появлялся вновь и вновь. Прапорщик Кантемиров знал о многих любовных историях со старшеклассницами от своих сослуживцев, да и солдат в том числе. Иногда эти «лав стори» заканчивались весьма печально. А Тимуру вполне хватало Ангелики Шмидт и вольнонаёмных женщин вокруг...
В личную жизнь советского прапорщика и правильной немецкой девушки Ангелики Шмидт вмешалась, как это ни странно, – политика. Если в Советском Союзе везде бушевала Перестройка, громыхала Гласность, а впереди намечалось якобы Ускорение с Демократией, то в Германской Демократической Республике был везде Орднунг (нем.Ordnung – порядок) и были Штази (нем. Stasi – Министерство государственной безопасности ГДР).
Поэтому, когда студент Кантемиров, окрылённый вольным духом Ленинградского Государственного Университета, как-то в перерыве между сексом заявил своей подружке, что произведение «Капитал» Карла Маркса – полный отстой и Ангелике пора выкинуть эту книжку со своей полки на свалку, то получил достойный отпор в духе марксизма-ленинизма.
Правильная немецкая девушка заявила своему другу, что он поддался на провокации империалистов и пусть Тимур считает, что этими словами он сейчас дал ей пощечину. Правильный советский юноша возмутился и сказал, что он в жизни не ударил ни одной девчонки и не ударит никогда. И вообще, никого не ударит открытой перчаткой, а только кулаком.
Ссора в этот день была нешуточной. Летом Гели окончила свой техникум и поступила в Лейпцигский Университет. Тимур не видел свою подружку ещё с весны и считал себя свободным человеком. Да и расстался парень со своей немецкой девушкой с лёгким сердцем, так как от такой сексуальной жизни просто устал.
Напомню, что у советского прапорщика существовала ещё и армейская служба на полигоне со стрельбой днём и ночью. И ещё были некоторые свои дела. За этот период любовных утех Тимур похудел на несколько килограмм и вновь вернулся в свою родную весовую категорию – веса «мухи».
А теперь нам пора вернуться в школьный автобус на войсковом стрельбище Помсен, где наш юный прапорщик просто смутился от неожиданных откровений старшеклассниц в присутствии своего преподавателя. Тимура после Ангелики уже сложно было удивить чем-то таким откровенным, но рядом сидела Дарья Михайловна, и всё пошло не по задуманному сценарию.
Прапорщик пошёл на экспромт и опять со словами: «Я даже не пытаюсь!» вручил дочери генерала свой букет, собранный под обстрелом с минимальным риском для жизни. Глаза девушки вспыхнули, но не будь Даша генеральской дочкой и учителем, если бы не взяла себя в руки, спокойно приняла букет, вдохнула аромат полевых цветов и сухо произнесла:
– И это всё! А извинения?
Вдруг учителя немецкого языка совсем не интеллигентно перебил один из лейтенантов, который неожиданно перешёл с Тимуром на ТЫ:
– Ни хрена себе! «Сони Уокмен». Дай послушать?
Тщательно разработанный план менялся по ходу движения школьного автобуса. Тимур охотно снял с себя аппарат и вручил офицеру, который тут же нацепил наушники, включил музыку и прямо под ушком Даши громко воскликнул:
– Ну, ни хрена себе. Биттлз!
Дочь генерала сморщила свой носик и косо посмотрела на лейтенанта. Одним конкурентом стало меньше... А Тимур знаком показал офицеру, что в наушниках надо говорить тише, и вновь повернулся к девушке:
– Извинения будут обязательно, но немного позже. Дарья Михайловна, вот даже саксонским ёжикам в этом тумане понятно, что мы с Вами абсолютно разные люди и у нас никогда не будет романтических встреч с поцелуями и вздохами под луной.
Тут генеральская дочь возмутилась:
– А это потому, что вы оценили себя на пять с плюсом, а меня на три с минусом?
– Конечно же, нет, – вздохнул Тимур и впервые назвал учителя по имени. – Даша, Вы очень красивая девушка, но мы, в самом деле, очень разные человеки. И только поэтому у меня к Вам будет предложение в виде двухстороннего взаимовыгодного договора.
Всё же студент Кантемиров учился на юридическом факультете ЛГУ, и заранее потренировался с этой фразой. Тут, главное, зацепить интерес девушки, а потом уж как пойдёт. Даша клюнула:
– Это какой ещё договор?
Прапорщик Кантемиров вновь перешёл на официоз:
– Дарья Михайловна, я с Вашим папой недавно стрелял на спор из пистолета Макарова и остался должен генералу две бутылки пива. Согласитесь, это дело чести и долги надо отдавать.
–А мой папа мастер спорта по стрельбе! – радостно доложила генеральская дочь.
– Об этом я немного догадывался, – улыбнулся Тимур. – Но, прошу Вас заметить, сударыня, что я кандидат в мастера спорта по боксу и Вашего папу на ринг пока не приглашал.
– Так, понятно! А дальше, – уже с нетерпеньем спросила «сударыня».
– Вот! Вы, со своей стороны, приглашаете меня домой в выходные, и я возвращаю долг генералу. И, может быть, ужином накормите, – успел произнести Тимур, как его резко перебил звонкий девичий голос с глубины салона автобуса:
– И спать уложите!
И опять весь класс грохнул от смеха.
– Нет! Сегодня спать каждый будет в своей постели, – улыбнулся прапорщик. Учитель тоже развеселилась и спросила:
– Так, с моей стороной договора мне всё понятно, – и вновь обратилась на ТЫ к молодому человеку: – А с твоей стороны, какие будут действия?
– В эту субботу в ночном баре ««Эспланада» у немцев начинается праздник для молодёжи Erntedankfest (Праздник благодарения). Этот праздник проходит раз в году, и в этот бар билетов уже не достать. Но у меня есть два билета, и я приглашаю Вас, Дарья Михайловна, поучаствовать в этом мероприятии.
И если для дочери генерала выход в местный свет на танцах в ГДО уже состоялся, то это приглашение было заманчивой возможностью показать себя для местной богемы и попрактиковаться в своих знаниях немецкого языка. На этот праздник в ночном баре билеты практически не продавались, а расходились только по специальным приглашениям. И пропускали на это мероприятие или в национальных немецких костюмах, или в классических платьях для девушек и в костюмах-тройках для парней. Вот такой был дресс-код.
Начальник полигона, мягко говоря, слукавил. Не было у него никаких пригласительных билетов, а был только знакомый хозяин этого заведения по имени Эрик; и как запасной вариант оставался сын прокурора города по имени Пауль. Прокурорский сынок наверняка сможет организовать билеты для Тимура с девушкой. Но, в этом случае советскому прапорщику придётся раскрыться и выйти из подполья. Что не сделаешь ради дочери командующего гвардейской 1 Танковой Армии?
В салоне автобуса тут же раздались требовательные голоса: «Ой, возьмите нас с собой!», «Дарья Михайловна, отдайте нам прапорщика Тимура!» и тому подобные девичьи пожелания. Даша приняла волевое решение:
– Я согласна! – и протянула Тимуру свою ладошку.
Молодой человек быстро и резко сжал ручку учительницы так, что та только ойкнула, и торжественно произнёс:
– Стороны скрепили двухсторонний договор крепким рукопожатием!
Девушка тряхнула рукой и вдруг с улыбкой сказала:
– И у меня в субботу День Рожденья! Вот и будет для меня такой подарок.
– Ёшкин Кот! – воскликнул Тимур и обратился к старшеклассникам: – Народ, у вашего учителя скоро День Рожденья, а мы ни сном, ни духом? Будьте готовы!
– Всегда готовы!
И школьный автобуса вздрогнул от поздравления своему учителю. Начальник стрельбища пока не знал, что до этого момента у классного руководителя со своими учениками за первый месяц обучения возникли напряжённые отношения. В классе организовалась группировка парней и девчат под предводительством уже знакомых нам Безбородова и Паклина, которые ни в какую не хотели воспринимать всерьёз свою молодую учительницу и по всякому доставали её. И весьма успешно. А Дарья Михайловна уже начала задумываться об ошибке в выборе профессии...
Сегодня, после стрельбы, вожаки сами отозвали своего преподавателя в сторону и извинились перед ней. И это был нормальный пацанский поступок. Затем парни рассказали сверстникам об участии Кантемирова в дальнейших разборках с немцами, и, учитывая неподдельный интерес прапорщика к учительнице, старшеклассники решили больше с ней не связываться.
Ещё утром в одном автобусе находились две конфликтующие стороны, а с войскового стрельбища Помсен в сторону дома выдвинулся дружный класс во главе с юной училкой. А информация об участнике драки за дрезденским вокзалом стала распространяться со скоростью передвижения этого школьного автобуса. Поэтому вопрос раскрытия инкогнито участника драки у вокзала оставался только вопросом нескольких дней. Тимур задумался и спросил Дашу:
–Так у Вас, наверное, в субботу будет полон дом гостей?
– Нет! Только дядя Толик придёт с женой. Мы же здесь пока никого не знаем, – печально вздохнула генеральская дочь.
Это был второй удар со стороны Дарьи Михайловны. Начальник войскового стрельбища уже был наслышан про дядю Толика – друга генерал-лейтенанта Потапова, начальника Особого отдела штаба 1 Танковой Армии, полковника Полянского Анатолия Жановича. Этот контрразведчик с непонятным французским отчеством появился в гарнизоне зимой этого года, немного раньше своего товарища. От своего особиста полка прапорщик знал, что Потапов и Полянский дружат с молодых лет, и что главный контрразведчик армии воевал в Афганистане и имеет награды.
С кем, с кем, а с этим полковником молодой человек никак не ожидал встретиться. Но, отступать было уже некуда, позади оставался только полигон Помсен. Тимур ещё раз напомнил Дарье Михайловне про форму одежды для девушек в этот день: платье, туфли, шляпка и корзиночка в руке.
Затем уточнил время своего прибытия в назначенный день – ровно в 16.00., кивнул парням, улыбнулся девчатам и вышел у общежития немного раньше школьников. До встречи оставалось два дня…"
P.S. Покупаем книги здесь: https://www.chitai-gorod.ru/books/publishers/kamrad/
Или читаем полностью все рассказы про прапорщика Канетмирова и про засекреченного лейтенанта милиции здесь: https://boosty.to/gsvg
