Все началось в понедельник. Был март 2020 года. Я такой молодой и перспективный.
В общем, этот день не предвещал ничего необычного. Все шло по плану. Встал, сделал зарядку, умылся, поел, оделся и вышел из квартиры. А дальше понеслось.
Соседский кот Эммануил подвернулся мне под ногу. Я элементарно наступил на него, что лишило меня равновесия. В результате состоялся полет бренного тела через весь лестничный марш, по окончании которого моя голова встретилась с бетоном стены. Затем «свет выключили».
Когда очнулся, понял, что со мной что-то не то. В руках была трубка, на ногах странные сапоги, а под носом щекотали усы. Что произошло?
Я как ужаленный подскочил с дивана, на котором лежал. Ну как подскочил. Тяжело поднялся и дотелепался до зеркала во весь рост, которое отразило не очень высокого человека с трубкой в руке, одетого в военный френч очень уж далеких лет.
Я в ужасе схватился за свой лоб. Отражение в зеркале сделало то же самое. Я потер глаза, человек в зеркале опять повторил все за мной. Тут до меня дошло. Этот кадр в зеркале никто иной как моя собственная персона. Более того, я, вроде бы как, Сталин.
Блин, свезло же простому программисту перенестись в прошлое и угодить в тело Иосифа Виссарионовича.
Тут в дверь осторожно постучали. На пороге появился вездесущий Берия.
– Коба, заявил он с порога, у нас на границе масса перебежчиков с той стороны, которые чуть ли не кричат, что через 2 дня немцы нападут на нас.
На дворе стоял июнь 1941 года.
– Как думаешь, опять дезинформация?
Я сделал серьезное лицо, почесал кончиком трубки лоб, а затем выплеснул на Лаврентия всю энергию старческого тела, что мне досталось.
– Ты что! Нужно действовать оперативно! Немцы точно нападут 22 июня! Быстро созывай Генштаб!
Берия развернулся и выбежал из кабинета.
Так, что я помню о начале Великой Отечественной?
Сталин, а вместе с ним и Генштаб оперировали старыми понятиями по поводу военной доктрины. Было мнение, что война с немцами начнется с приграничных сражений, а главные силы захватчиков перейдут в наступление лишь через несколько дней. Идея блицкрига со стороны немцев даже не рассматривалась.
Отсюда предполагалось, что времени на мобилизацию будет у нас достаточно.
Что еще? Я мучительно пытался вспомнить. Ага, есть!
Расположение советских войск был таким на тот момент, что это располагало исключительно к наступлению на Германию. Но вот обороняться было бы очень проблематично в этом случае. А «Белостокский выступ»? Это очень серьезная проблема. Тут была угроза охвата и уничтожения нескольких советских армий.
Все понятно! Нам нужен «превентивный удар». У нас все есть, чтобы наступать. Обороняться – смерти подобно.
– Буду настаивать на этом – сказал я вслух сам себе.
Через 2 часа состоялось заседание Генштаба, на котором было решено атаковать первыми.
На рассвете, когда оставался буквально 1 час до того момента, как немцы должны были перейти границу, советская артиллерия открыла массированный огонь по скоплениям техники и живой силы противника. Спустя некоторое время в дело вступила фронтовая авиация.
На стороне немцев царили хаос и ужас. Ситуация 22 июня повторялась с точностью наоборот. Теперь мы крошили на окрошку живую силу противника, а их самолеты были уничтожены в основной своей массе на аэродромах. Немецкие же танки, сосредоточенные на переправах, горели как спичечные коробки.
Завязались приграничные сражения. Красная армия пошла вперед. Немцы не выдержали, началось их тотальное отступление. До Берлина было относительно недалеко. Это вам не российские просторы, позволяющие долго отступать, мобилизуя ресурсы для адекватного ответа на действия захватчиков.
В этой ситуации все случилось гораздо быстрее. Уже к концу ноября мы были в непосредственной близости от Берлина, который пал в течение 5 дней. Советский Союз победил.
Никто не вступился за Германию. Запад ей не помог. Франции уже не существовало как таковой. Англия боялась показать нос со своего острова. А американцам было западало выступать на стороне нацистов, общественность не поняла бы такого шага, а для США это важно.
Вывод
Таким образом я выиграл Вторую мировую, которая толком даже не успела начаться. А затем большая часть Западной Европы стала советской, но это уже другая история.
