Фильм «Большая перемена» (1972) интересен ещё и тем, что перед нами проходит целая череда ...странных парочек. Это и нарциссичные Нестор с Полиной, и явно не подходящие друг другу Светлана и Ганжа (это пока им нравится ролевая игра, но скоро они начнут тупо драться и ненавидеть друг друга , если, конечно, Ганжа не догадается сбежать от истерической преподавательницы). И уж совсем нездоровый союз намечается у жадного лоха Пети Тимохина с милашкой Викторией Коровянской. Петя — общее посмешище. Местный шут.
Над ним тайно или же явно издеваются все рабочие, а те, что не издеваются, те — жалеют убогонького. Я вовсе не о комической внешности. О — смысле жизни. Тимохин с одной стороны — плохой работник и беспрестанно пытается взять бюллетень (нам показывают его неудачную попытку отлынивать, когда он мается в медпункте с градусником). Он ищет тёплое место, чтобы хорошо платили и не очень-то напрягали. Он тупой, хотя и хитрый — самое ужасное сочетание. И вечно прогорает на своей тупо-хитрости.
Этому сорту людей вечно кажется, что они выгадали нечто крутое, объегорили народец, обвели вокруг пальца простачка, но по результатам сами же и получают по темечку. Прекрасный эпизод с Григорием Ганжой, в открытую измывающимся над жадным придурком. Да, Тимохин ещё и безобразно жаден. Ладно бы. Он чудовищно подлый — только самый крайний чудак на букву «м» способен написать донос на девчонку, которая ему ...нравится. На тунеядку Коровянскую.
Да пусть бы она была хоть сто раз ленивой девицей! Она же симпатична Тимохину. А он, что самое дикое — ей. Она ему строит глазки. Она загорается от одного его (не самого шикарного) вида. Понимаю, что любовь — зла. Но неужели у Виктории нет других кавалеров? Ах, да. Объясню для молодых 30-летних, в чём там дело — насчёт тунеядства. Если ты не работал, ты не имел права посещать вечернюю школу, где, как правильно выразилась Коровянская: учителя снисходительны.
Вообще, тунеядство по факту запрещалось основным законом — Конституцией (труд в СССР был правом и обязанностью одновременно). Только получали наказание — единицы. Это надо было очень сильно досадить Советской Власти, чтобы припаяли статью «тунеядство» - следовало вести антиобщественный образ жизни и по возможности делать это громко, вызывающе и активно. Лично я сталкивалась с применением этой нормы только один раз — из нашего района (в Москве) выслали тётку-фарцовщицу куда-то за 101 км. Но даже не посадили.
Таким образом, хорошенькая и тихая Коровянская могла тунеядствовать хоть до старости, если её кормили родители, например, и она не безобразничала. И что восхитительно (!), Коровянская не так уж и обиделась на Петин донос. Поплакала, трудясь на укладке асфальта, - и только. Нормальная девушка, устроившись на работу, перестала бы даже смотреть в сторону дебила. А она с ним так радостно вальсирует... И замуж за него хочет. Если он такое вытворяет на стадии ухаживания, то какой пакостью будет семейная жизнь?
Да, Тимохин в финальной сцене всех угощает и этот жест вызвал бурные взрывы тотального восторга — чтобы Петя кому-то что-то подарил?! Он же был готов даже пить газировку по нескольку стаканов — лишь потому что она в данный момент бесплатная (Ганжа очень смешно и злобно дразнил его трёхкопеечными монетками). А что будет, когда родятся дети? Неужели Коровянская настолько ...невостребованная, как женщина, что вцепилась в такое чудо?
Zina Korzina (c)