Согласно легенде, 17 июля 1505 года студент Эрфурттского университета Мартин Лютер попал в страшную грозу, во время которой чуть не погиб.
Это событие настолько потрясло его, что Лютер бросил юриспруденцию. которую прилежно изучал по воле родителей, и решил посвятить себя служению Богу. В 1506 году он принял обет монашества и поступил в Августианский монастырь, то есть, в обитель, живущую по так называемому «Уставу Святого Августина», к которому великий теолог никакого отношения не имеет.
В 1507 году Лютера посвятили в сан, в следующем направили в Виттенбергский университет преподавать теологию.
В 1511 году молодого священника послали в Рим по делам ордена. Поездка произвела на Лютера неизгладимое впечатление. Там он впервые увидел развращённость римско-католического клира.
В 1512 году Лютер получил степень доктора теологии.
Молодой богослов был человеком истово верующим и невероятно впечатлительным. Можно сказать, он был буквально одержим ощущением собственной греховности и стремлением достичь Спасения. Однако сомневался, что это можно сделать в церкви, которая сама стала сосудом греха, а потому кропотливо изучал Библию.
В 1509 году Лютер читал курс о «Сентенциях» Петра Ломбардского, в 1513-1515 годах — о псалмах, в 1515-1516 годах — о Послании к римлянам, в 1516-1518 годах — о Посланиях к галатам и к евреям. Он не только преподавал, но и был смотрителем 11 монастырей, проповедовал в церкви.
Пережив духовный кризис, Лютер открыл для себя иное понимание Посланий апостола Павла. Он писал:
«Я понял, что Божественную праведность мы получаем посредством самой веры в Бога и благодаря ей, тем самым милостивый Господь оправдывает нас посредством самой веры».
При этой мысли Лютер, как он сказал, почувствовал, что родился вновь и через открытые врата вступил в рай. Представление о том, что оправдание верующий получает благодаря своей вере в милость Бога, Лютер разработал в 1515-1519 годах.
Между тем, 18 октября 1517 года папа Лев X (понтификат в 1513-1521 годах) выпускает буллу об отпущении грехов и продаже индульгенций в целях «оказания содействия построению храма Святого Петра и спасения душ христианского мира». Этот едва ли не самый светский из всех понтификов, тратился на стройки, празднества, предметы искусства и свои прихоти настолько бесшабашно, что в деньгах нуждался постоянно и вечно искал новые источники доходов, не особенно заботясь при этом о репутации Святого Престола. Впрочем, коммерсантом Джованни ди Медичи был потомственным, а духовный сан и перстень Святого Петра получил исключительно благодаря богатству и влиянию своего отца Лоренцо Великолепного.
В ответ на эту буллу Лютер буквально взорвался критикой роли церкви в спасении души: 31 октября 1517 года он обнародовал свои знаменитые «95 тезисов» против продажи индульгенций. Затем направил их епископу Бранденбургскому и архиепископу Майнцскому.
Интересно, что, в отличие от светских мыслителей, обличавших церковь за сие бесстыдное деяние с точки зрения этики, Лютер выступил с критикой именно догмы, богословских аспектов и подверг сомнению один из столпов католичества – учение Святого Августина о церкви, как институте спасения.
Слух о тезисах распространился молниеносно и вызвал огромный резонанс в обществе, в котором уже давно зрело недовольство политикой церкви. Обеспокоенные прелаты начали принимать ответные меры. В 1519 году Лютера вызывали на суд, но то ли испугавшись, то ли решив не делать из популярного богослова героя, суд заменили на диспут в Лейпциге.
Лютера отговаривали ехать, напоминая ему о судьбе Яна Гуса. Но тот решил идти до конца и явился. На диспуте он говорил дерзко и уверено, открыто выразил сомнение в праведности и непогрешимости Римской Курии.
В ответ Лев X предал Лютера анафеме; в 1520 году буллу проклятия составил Пиетро из дома Аккольти.
Лютер в свою очередь публично сжег папскую буллу «Exsurge Domine» об отлучении его от церкви во дворе Виттенбергского университета и в обращении «К христианскому дворянству немецкой нации» объявил, что борьба с папским засильем является делом всего немецкого народа.
Недавно избранный император Карл V, поддерживавший папу, вызвал Лютера на Вормсский рейхстаг, где реформатор заявил:
«Поскольку Ваше величество и вы, государи, желаете услышать простой ответ, я отвечу прямо и просто. Если я не буду убеждён свидетельствами Священного Писания и ясными доводами разума — ибо я не признаю авторитета ни пап, ни соборов, поскольку они противоречат друг другу, — совесть моя Словом Божьим связана. Я не могу и не хочу ни от чего отрекаться, потому что нехорошо и небезопасно поступать против совести. Бог да поможет мне. Аминь».
Первые издания речи Лютера содержат также слова:
«На сём стою и не могу иначе».
Но в документальных записях заседания этой фразы не было.
Лютера отпустили из Вормса, поскольку ему предварительно была выдана императорская охранная грамота, но 17 апреля 1521 мая римские прелаты подтвердили отлучение дерзкого строптивца, а 26 мая того же года был издан Вормсский эдикт, также осудивший реформатора, как еретика.
Потом лютеровы тезисы обсуждались на теологическом факультете Сорбонны и были осуждены, а его сочинения приговорены к очистительному пламени. Но этот запрет только подогрел интерес к доктрине Лютера уже в самой Франции.
Именно с этих событий Реформация начала свое шествие по Европе. Что было дальше – все мы знаем.
Хоть и говорят, что история не терпит сослагательного наклонения...
Но интересно рассуждать: если бы не это внезапное решение Лютера уйти в монахи, случилась бы Реформация?
Точнее, произошла бы она так, как мы об этом знаем из истории?
То, что Реформация в той или иной форме обязательно произошла бы - в этом я глубоко убеждена.
К XVI веку кризис официальной церкви на Западе был очень острым, а папство, благодаря таким персонажам, как Александр VI (Родриго Борджиа) и Лев Х (Джованни ди Медичи) и им подобным, настолько потеряло репутацию и авторитет у верующих, что его власть держалась только на силе и мирском могуществе церкви.
А если вспомнить, какое количество еретических движений, светских братств, орденов возникло в эпоху позднего Средневековья, посмотреть что за произведения были созданы в ту пору, какие теории рождались в умах мыслителей и почувствовать то великое брожение умов на всей территории Европы, можно смело утверждать - Реформация была неизбежна. Не Лютер, так Кальвин, Меланхтон, Теодор де Без, Ян Августа...
Да, было бы иначе. Но было бы непременно...
У Владимира Тендрякова в его великолепном романе «Покушении на миражи» есть новелла о том, как в одном небольшом селении на берегу Генисаретского озера разъяренные правоверные иудеи забивают камнями галилейского проповедника Иисуса из Назарета. История кончается тем, что место Иисуса занимает Савл - будущий апостол Павел.
Вот и я думаю, что великая личность, конечно, способна повлиять на ход истории, даже изменить ее в какой-то мере. Но величие человека часто состоит в том, что он лучше всех остальных умеет слышать зов времени, понимать, что нужно сделать и не боится совершать революционные шаги, ломать стереотипы и каноны, идти вперед.
Так что, даже если бы та ужасная гроза не показалась будущему юристу знамением божьим, христианская религия, западная церковь все равно пережили бы тот великий и страшный разлом, который мы называем Реформацией. Другое дело, все пошло бы по иному сценарию и, наверно, мы сегодня жили бы в несколько ином мире.