Наблюдая за выяснением отношений на кошачьей свадьбе, где кошки вели себя в точности как люди, поймала себя на мысли, насколько и судьбы кошачьи похожи иногда на людские, только проследить их от начала до конца легче – кошачья жизнь ведь намного короче нашей.
Пять лет назад почти в один день со мной родила в соседском сарае кошка – одного мальчика и трех девочек. Котик весь черный в белых ботинках, в белой манишке и белой шапочке, а кошечки – все трехцветные, их в народе «богатками» называют.
Котята, смешные пушистые комочки, были такие забавные, что соседи решили взять одного в конце лета с собой в город. Разговор об этом был в доме, так что котята его слышать не могли, да если бы и услышали – что они понимают человеческую речь?
Только малыши выползли из сарая в большой мир, мама показала им их место жительства – старый дом нашего сторожа. Только котята упорно шли на соседский участок, все время вертелись под ногами – как чувствовали, что один из них может стать домашним.
Жили они сытно – я сдавала соседям недоеденную ребенком молочку.
Всем даны были имена. Муська, Люси, Томи и Клёпа. У каждого был свой характер. Муська - самая наглая, Клепа - самая ласковая, Томи - самый умный, а Люси – самая обычная. Причем все четверо безошибочно определили, кто в семье главный. Кормили компанию все по очереди, даже я приходила. А вот решения в соседской семье принимал только один человек - хозяйка дачи. Остальные ей подчинялись. И котята почти все время ходили хвостом именно за «главной». Точно совершенно выучили, когда она выходит из дома, когда уезжает в город и когда возвращается.
Лето заканчивалось, соседи должны были уезжать, а выбрать «счастливца» никак не могли. Вся четверка крутилась под ногами.
- Вот кто первый в день отъезда придет, того и возьмем, - решила Хозяйка. – А то мы никак договориться не можем.
И чтобы вы думали? Вечером перед отъездом, отужинав, котята играли. А Люси, по-простому - Люська, сидела, не шевелясь, и следила за домом. Как только дверь открылась, она пулей влетела на террасу, оттуда в комнату и уселась рядом с собранными сумками. Выманить ее оттуда не удалось ни колбасой, ни сыром.
- Значит, так тому и быть, поедет Люська, - резюмировала хозяйка.
Следующим летом соседи прибыли на дачу. На шлейке перед ними шествовала поразительно красивая кошка. Мы уж думали, что с Люсей что-то случилось, и они взяли породистую.
- Ну вот, Люси, узнаешь дачу? – спросила соседка.
- Это что, Люська? – кошка была необыкновенно хороша, похожа на маленького тигра. Шерсть лоснится, огромные зеленые глаза излучают смесь надменности и наглости. Шеи, правда, нет – такой батон нарезной. Толстая, сытая, вальяжная. А уж как на нас посмотрела, без слов поняли:
- Чего приперлись, вон пошли, тут все мое.
Люсе показали еще раз участок, сказали никуда с него не ходить.
- А она что, поняла?
- Думаю, да. Очень умная кошка оказалась, - сказала соседка. – Спать не идет, пока мы ей лапы и под хвостом не помоем.
Почти тут же, не успели дом открыть, появились Люськины родственники – Муська с Томи и мама. Клёпа за зиму куда-то пропала. У Томи не было половины хвоста – плата за мартовскую любовь. Муська была одна кожа и кости – четвертинка от Люськи, зато она уже успела родить трех очаровательных малышей. Сторож потом рассказал, что когда повез всех котят стерилизовать и кастрировать, Муська несколько дней пряталась и одна из всех осталась нестерилизованной. Как чувствовала, что если в руки дастся - мамой уже не будет.
Семья Люську не приняла, брат с сестрой ее побили. Больше Люська к ним не подходила, смотрела издали и шипела. Если хозяйка была на участке, тут же бежала к ней и просила взять на руки – показывала, кто тут главный. А уж как шипела, когда сердобольная хозяйка накладывала еду в миски ее бездомных родственников. В миски складывалось то, что не доедала сама Люська.
Услышав ее рацион, я сама попросилась занять место Люськи. Люся любила печеночку, только куриную и только одной фирмы. Еще любила сердечки куриные, тоже определенного производителя. Могла откушать паштета, но только если хозяйка его клала себе на палец и давала Люсе облизать. Молоко пила только то, которое добавляли в кофе хозяева.
Скоро Муська привела на ужин мужа – облезлого кота персикового цвета. Увидев Люську, тот сразу жену свою худую и бездомную бросил – перекинулся на домашнюю красавицу. Уж чего Люська в нем нашла - непонятно. Но появившийся за несколько дней до этого жених с признаками британца на морде и ушах, был изгнан, и Люська закрутила любовь с мужем сестры.
Учитывая цвет шерстки, его окрестили сэр Перси Блохастый. Он с Люськой частенько лежал рядом с крыльцом, явно сообразив, что может благодаря ей тоже стать домашним. Несколько раз, когда Люську звали домой, она становилась на задние лапки и просила впустить сэра Перси. А тот по миллиметру приближался к дверям. Но … хозяева были против.
К августу стало понятно, что сэра Перси домой не возьмут. И он исчез. А обнаружился только через год в доме, стоящем на другом в конце товарищества. Хозяева этого дома оказались посговорчивее наших соседей - пустили сэра Перси, который закрутил любовь с их кошкой, в дом и увезли в город.
На следующее лето Люська опять прибыла на летнее житье – стала еще толще, наглее и вальяжнее. Совершенно точно понимает, кому благоволит ее хозяйка, и разрешает тем людям себя погладить.
Томи сгинул в водовороте мартовских любовей, а Муська прибыла с очередными котятами, еще больше похудевшая и совсем облезлая.
Только на Люську ее жалкий вид не произвел никакого впечатления. Когда хозяйка не видела, она гоняла менее удачливую сестру и племянников с участка, а при хозяйке просто тихо шипела.
В этом году Муська даже не приходит. Зато у Люськи три новых кавалера. Самого красивого она принимает на участке, с одним я ее часто вижу на улице, а вот с третьим она встречается в прелеске, подальше от посторонних глаз. Этот третий - кот Мэтью, который еще в начале лета крутил любовь с Муськой и ее дочкой и поругался с ними в пух и прах. Может, как раз из-за Люськи...