Странное название пролива, отделяющего Кунашир от Хоккайдо, восходит к тем же событиям, что и названия стоящего на проливе посёлка Головнино . С 1780-х годов, когда самураи клана Мацумаэ покорили на Кунашире последних самовольных айнов вождя Токиноэ, на этом месте стояла японская крепость. В 1811 году к ней подошёл русский шлюп "Диана", совершавший довольно странное кругосветное путешествие. Дело в том, что сама "Диана" была переделана из торгового судна, а командовал ей всего-навсего лейтенант - впервые в русской истории кораблю с таким чином во главе позволили выйти из Балтийского моря!
Но этим лейтенантом был Василий Головнин из рязанских дворян, успевший не раз показать свой талант. В 14 лет, в 1790 году, он бился со шведами на линкоре "Не тронь меня!", в 23 года (1799) воевал с Наполеоном в русско-английских десантах на голландские берега, в 1801-05 стажировался в Англии под началом самого Нельсона, где составил книгу морских сигналов для русского флота, остававшуюся актуальной ещё четверть века. Словом, талант свой он успел показать не раз, но путь "Дианы" оказался куда сложнее, чем ожидалось.
В 1808-09 годах Головнин успел побыть в английском плену в Саймонстауне (ныне ЮАР) - Россия тогда заключила ситуативный союз с Наполеоном, а значит "Диана" в английском порту рассматривалась как вражеский корабль. Головнин этого не знал, английский комендант же всё понимал прекрасно и вообще не хотел кормить военнопленных казёнными запасами. Поэтому англичанин под честное слово велел Головнину стоять на рейде, а сам удалился ждать, когда у русских лопнет терпение. Прождал этого вице-адмирал примерно год, а потом "Диана" вдруг снялась с якоря и ушла на восток.
Не знал, однако, Головнин ничего и про "инцидент Хвостова и Давыдова" - после провала японской миссии командора Резанова капитаны знаменитых кораблей "Юнона" и "Авось" слишком рьяно взялись за его приказ "попугать японцев" и сожгли все японские фактории на Сахалине и Курилах. Так что самураи со дня на день ждали вторжения, и уже выработали план действий - геройски сложить головы в бою, оставив врагу несколько бочек отравленного сакэ в замковых подвалах. Головнин же ещё и японской этики не знал, и когда он вошёл к местному самураю Насасэ Самэону, не снимая сапог, японцы поняли: они уже нас считают своей колонией и обращаются с нами, как с варварами! И вот безоружный Головнин со товарищи оказались среди обнажённых мечей...
Командира, двух офицеров (Фёдора Мура и Андрея Хлебникова), 4 матросов и айна-толмача переправили на Хоккайдо и пешком погнали сначала в Хакодатэ (главный город острова на другой его стороне), а затем - в замок даймё Мацумаэ. Как быть дальше, японцы не очень-то понимали: харакири делать, не вынеся позора пленения, русские почему-то не спешили. Захват заложников и последующий торг был тактикой не гордых самураев, а презренных ниндзя, да и просто отпускать иноземцев восвояси не велели законы Японии. Но и казнить их японцы не решались, понимая, что по ошибке захватили тех, кто пришёл с миром, ступив на Кунашир без оружия, и убив их, можно сделать страх русского вторжения явью.
"Диану" же возглавил следующий на ней по старшинству Пётр Рикорд, ставший посредником в разрешении инцидента. Попытки переговоров с самураями не удавались, с русскими чиновниками на предмет военной операции - тоже, но как ни странно, в итоге чиновники оказались правы. Не получив военной силы, Рикорд решил поступить по уму, и первым делом взял себе в советники японцев. Таковых было немало - японских рыбаков, в шторма терпевших на русском берегу крушения, уже не первый век крестили и отправляли жить в Иркутск, а Хвостов и Давыдов взяли нескольких пленников, в том числе - не из черни.
С их помощью Рикорд стал лучше понимать японское мышление и ценности, и в итоге подготовил действительно нетривиальный план. В сентябре 1812 года, когда далеко-далеко на западе Наполеон подходил к Москве, "Диана" задержала японское судно "Кансэ-Мару", на борту которого был Такадая Кохэй - презренный в стране самураев купец, но вместе с тем богатейший человек Японии, с чьим словом считались многие даймё. Для колонизации Хоккайдо он сделал больше всех самураев и к тому времени продолжал экспансию на Курилах.
Рикорд, однако, не стал брать его в плен, понимая, что жизнь купца, а тем более заложника, для самураев ничего не значит. Он просто сделал Кохэю предложение, от которого невозможно отказаться, с полгода повозил его в своей каюте по рыбным берегам Охотского моря и Камчатки, а затем вернул в Японию как готового агента влияния с состоянием большим, чем казна сёгуна.
В 1813 году Головнин был освобождён, а в 1816 году опубликовал лучшее для тех лет описание Японии изнутри. В 1817-19 годах он совершил ещё одно, теперь уже полноценное кругосветное путешествие на фрегате "Камчатка", подготовив там следующее поколение мореходов, как например Фердинанд Врангель или Фёдор Литке. Последнее десятилетие своей жизни Головнин курировал в Петербурге военное судостроение: одних только линкоров под его началом было построено 26. Там же, в столице, он и умер в 1831 году от холеры.
У Рикорда биография была не менее славной, но на Курилах освободитель остался в тени пленника: по обилию связанных с ним топонимов юг Кунашира вполне можно назвать полуостровом Головнина.