Не думайте, что слово «орфограмма» – плоть от плоти грамматики. Придуманное советскими методистами, оно появилось на излете 70-х при участии профессора М. Т. Баранова.
«Инновация» не могла повлиять на количество дисграфиков на душу населения, но вот «коллективная грамотность» заметно сдала. Сорок лет – это более чем достаточный срок, чтобы выявить новые типы массовых ошибок, порожденных культом орфограммы – поиском мнимой угрозы при письме. Осмысленное письмо подменила плановая ловля «опасных вредителей» – трудностей в каждом слове. Хуже всего то, что большинство этих трудностей надуманы. Постоянная охота на ведьм взрастила подозрительное отношение к родному языку и страх письма.
– Ищи орфограмму! Применяй правило! – чаще всего это делается на ровном месте. Так появились упорные искажения слов – квазиграмматизмы типа пЕджак, плОкат, правЕльный, истЕнный, бОгряный, вЕтамин – потому что ученику вменяется искать трудность везде, в том числе там, где никакой трудности нет и произношение равно написанию.
Как думаете, почему столь массовый системный характер носят ошибки на разрыв слов – «на долго, в верх, не внимательный, на утро, не далеко»? Потому что подавляющее большинство вставляет здесь слово «для проверки»: «на следующее утро», «не очень далеко». Именно так запускается и работает ошибочный, неверный механизм письма. Эти ошибки не только типичны, но злокачественны и системны. Они с трудом поддаются коррекции как у учащихся, так и у взрослых.
Характер затяжной эпидемии носят коллективные ошибки на н/нн в элементарных словах, где невозможно ошибиться, если принудительно не искать в них «орфограммы»: жареННый, зелеННый, кожаННый, куриННый. Доходит до курьезов: малограмотные «специалисты» учат писать именно вот так, с чудовищными ошибками, на каналах, позиционирующих себя как педагогические.
Письмо на родном языке из естественного простого дела превратилось в параноидальный поиск ловушек, где под каждым кустом подстерегает опасность и затаился опасный враг.
«Понятие «орфограмма» было создано методистами для школьников, чтобы заострить их внимание на «ошибкоопасных» местах», – утверждается в блоге издательства «Просвещение» на портале «Мел».
В результате таких стратегий «ошибкоопасные места» стали чудиться везде, а простой текст превратился в минное поле, по которому надо передвигаться по-пластунски с риском подорваться. Настороженно подозревать потенциальную опасность и подвох в каждом слове – вот во что по сути превратилось обучение письму на родном языке.
Если каждый день безостановочно твердить об «ошибкоопасных» местах, то это сводит на нет любые усилия привить чутье и вкус к языку и обнуляет пафос всех цитат о «великом и могучем». Письмо на уроке – это бесконечная цепь паразитарных действий: положи ручку, возьми карандаш, отметь орфограмму, положи карандаш, снова возьми ручку, напиши слово, опять возьми карандаш и так далее. Воспроизведите-ка эту модель, когда пишете хотя бы деловой документ. Внимание рассеивается, смысл уплывает, не включается слухоречевая оперативная память. А ведь как раз именно эти составляющие лежат в основе грамотности, а вовсе не аккуратное выделение карандашом орфограмм.
У нас обучаются и взрослые. Люди, работающие в разных сферах, все как один испытывают страх и неуверенность перед письмом. Мы учим относиться ко всему как к позиции «трудности нет» и «ошибиться нельзя», а они так и норовят простое максимально усложнить. Им трудно довериться руке и речи, они по десять раз с сомнением перепроверяют написанное. Именно они, сразу написав слово верно, после долгих колебаний исправляют его на неправильное. Они испытывают робость и нерешительность, так как тоже учились там, где орфограмма правила бал.
Комплексы и страхи уходят, когда нет никаких орфограмм, правил, частей речи – ничего из того, что может ввести в ступор и заставить напрячься. Только тогда носитель языка наконец ощущает, как легко и вольготно можно чувствовать себя при письме без надуманных угроз. Похожее чувство испытывают, получив возможность свободно дышать, снимая противогаз.
Если из каждого слова исходит угроза и опасность, как можно любить такой язык? Что еще, кроме страха и отвращения, может вызвать письмо? Не дело чувствовать себя при письме, как в тылу врага. Это явный признак, что что-то идет не так. Главный враг грамотности – не ЕГЭ и не интернет, в котором якобы «дети видят ошибки и сами потом пишут так же», а орфограмма, превратившая дружественный и родной язык в усаженную минами вражескую территорию.