1.
– Пап, мне очень понравилась вон та девочка. Её Мартой зовут. Можно мы с ней после садика на площадке поиграем?
– Можно, Саша, поиграйте.
Марту из садика обычно забирала её мама – очаровательная девушка с волшебной улыбкой и именем Оксана. Пока наши дети носились по горкам и песочницам, мы с Оксаной перебрасывались парой фраз, а потом вместе шли домой. Ведь, как оказалось, мы жили в одном подъезде. Как это по-московски: жить в одном доме несколько лет и не быть знакомым с соседями, ребёнок которых ходит в одну группу детского сада вместе с твоим…
Иногда за новой Сашиной подружкой в сад приходил её папа. Папа имел экстравагантный вид и абсолютно мудрые и добрые глаза. Он стремительно переодевал девочку, и так же молниеносно исчезал с нею, кивнув головой и ослепительно улыбнувшись на прощание. Я отмечал про себя очевидную принадлежность папы к музыкальному сословию и шёл качать на качелях своего одиноко грустящего сына.
Однажды, когда наши отпрыски в очередной раз резвились на детской площадке, а мы, как всегда, болтали «ни о чём», Оксана заметила:
– Вчера гуляли с вашей бабушкой. Она сказала, что ты музыкантом был раньше.
– Был, – ответил я, – Восемь лет ф-но. Потом в группе играл.
– У меня муж тоже музыкант.
– Да я уж догадался. Похож. Где работает?
– В «Арии»
– А на чём играет?
– Он не играет, он поёт.
– Понятно.
Слово «Ария» впечатления на меня не производило, а музыкой этой группы я никогда особо не увлекался. Просто знал, что она когда-то существовала, и мы сами даже играли какую-то их песенку про «Эти игры не для нас», году в 86-м. С тех пор за данным коллективом я не следил, и кто там поёт и играет, разумеется, не имел никакого понятия. Через пару дней я опять мельком встретил в детском садике Мартиного папу, как всегда торопящегося куда-то с дочкой, и решил в ближайшее же время восполнить пробел в своих знаниях о советской рок-культуре.