Яна объяснила, что ничего не бывает просто так. Нагнувшись над лакированным письменным столом, она перехватила сигарету двумя пальцами и написала на листе адрес. Тогда я не знал, к кому собираюсь наведаться.
Честно говоря, даже теперь не уверен, что знаю.
Стояла майская жара, и сильный запах сиреневого цветенья щекотал ноздри. Добравшись до окраины на тридцать первом маршруте, я вышел на остановке и развернул сложенную вчетверо шпаргалку. Через синие клетки проступал блеклый кофейный обод, оставленный чашкой.
Это был морг.
Как ни забавно, на зеленом клочке земли, отделенном от города дорогой, раньше находилось еще одно здание – родильный дом. Об этом мне рассказали намного позднее. Но проходя мимо снесенных под самый фундамент развалин, я чувствовал ужасное расстройство.
На ум приходило только одно: нужно выпить.
Навалившись на старую рябину, я достал из кармана чекушку и быстро пригубил треть её содержимого. По горлу расползлось спиртовое жжение.
Но разве можно было тащиться в мертвяник по-другому?
Серое строение лежало впереди, словно большой червь из цемента. Оно было продолговатым и заканчивалось деревянной пристройкой с большими ржавыми трубами. Подгнившие черные рамы, местами подклеенные целлофаном, ощутимо дрожали на ветру.
В общем, местечко оказалось отвратительным.
– Есть кто?
Я толкнул дверь, проходя в переднюю. Под ногами тут же зашуршала мелкая пыль сколовшегося бетона. Залитые полы местами заходились трещинами.
В коридоре стояли пустые каталки допотопных времен, и ткнув одну из них подошвой, я тут же пожалел об этом.
– За родственником?
Ко мне вышла девушка лет двадцати пяти. Она была красивой ровно до той поры, пока взгляд не начинал цепляться к мелким деталям: к свалявшимся в клочки волосам и синим кругам под глазами, к царапине над верхней накрашенной губой или темному пятну на футболке. Она не носила врачебного халата и не смахивала на остальных даже отдаленно.
– Яна прислала. Просила взглянуть на тело.
– А, ну ясно.
Девица скрестила руки на груди, и я увидел глубокие борозды шрамов, уходящие вверх от запястий почти до самых локтей. От неё сильно пахло водкой – самым странным парфюмом, который мне доводилось встречать.
– Так покажешь?
– Да. Надеюсь, ты не из слабонервных. Возьми резиновый фартук там, у стены.
Остановившись у нелепого шурупа, ростком торчащего прямо из шкафа, я вдруг ощутил неловкость. Бабушка говорила, что как только тебе называют имя, вся эта стеснительная околесица сразу проходит. И в сложившейся ситуации мне следовало представиться первым.
– Валентин.
– Марья. Мара. Как назовешь.
