Советская школа переработки западной детской литературы уникальный феномен «творческой адаптации». Это не был просто перевод, это была глубокая философская и культурная перестройка. Разница между оригиналом и советской версией часто заключалась в смене акцентов: от простого приключения к глубокой самоиронии и коллективной этике. Советская культура брала форму, но полностью меняла содержание, создавая персонажей, которые стали частью нашего национального кода.
Винни-Пух. Философ с опилками в голове
Когда Борис Заходер перевел книгу Алана Милна, он назвал это «пересказом». Алан Милн написал очень интересную, но вполне обычную сказку, а Борис Заходер и Фёдор Хитрук создали философскую притчу. Когда Хитрук взял этот текст для мультфильма, он намеренно отказался от образа Кристофера Робина (мальчика-владельца игрушек).
В диснеевской версии Винни милая, но довольно пустая игрушка, ведомая мальчиком. Советский Пух — это самодостаточный поэт-абсурдист, медведь, который, несмотря на опилки в голове, самостоятельно решает свои проблемы и постоянно рефлексирует. Советский Винни-Пух сам несёт ответственность за свои ошибки (застревание в норе, падение с дерева).
Озвучка Евгения Леонова добавила персонажу харизматичности и житейской мудрости. Изначально его голос звучал слишком высоко, и звукооператор предложил ускорить плёнку. Так появился этот неповторимый, чуть дребезжащий и хриплый тембр. Это сделало Пуха «взрослым» медведем с душой ребенка, который сочиняет «пыхтелки» и «сопелки», постоянно сталкиваясь с экзистенциальными кризисами.
Также режиссёр отказался от «плюшевости». Наш Пух динамичное коричневое пятно с отделяющимися лапами. Пятачок в нашей советской версии тоже персонаж весьма колоритный. Актриса Ия Саввина признавалась, что при создании голоса Пятачка она подражала поэтессе Белле Ахмадулиной. Эта тонкая, интеллигентная манера речи превратила Пятачка из «просто поросёнка» в верного, немного тревожного соратника великого медведя-поэта.
«Пыхтелки», «Шумелки» и «Кричалки» тоже не просто детские песенки, а поток сознания. Советский Пух художник, который пытается рифмовать хаос жизни.
В советское время были и другие попытки «экранизировать» Винни-Пуха. Есть несколько диафильмов с разными вариантами, но в памяти народной осталась только «адаптированная» версия 1969 года, которую создал Хитрук. Варианты «медведей» смотрите в галерее. 👇
Буратино vs Пиноккио. Победа оптимизма над идеализмом
Алексей Толстой начал переводить сказку Карло Коллоди, но быстро понял, что оригинал слишком мрачен и полон морализаторства (в оригинале Пиноккио убивает сверчка и проходит через жестокие наказания). Характер главного персонажа тоже оставляет желать лучшего. Пиноккио постоянно страдает от угрызений совести и хочет стать «настоящим мальчиком» (то есть послушным и скучным, совсем не похожим на советских мальчишек). Буратино же абсолютно доволен собой и тем, что он деревянный. Он трикстер, революционер и лидер.
Толстой добавил в сюжет тайну и коллективную цель. Буратино ищет не спасения души, а вход в волшебный театр для своих друзей. Это история о дружбе и поиске свободы, а не о воспитании послушания. Но окончательно образ сформировал обожаемый советскими детьми двухсерийный телефильм 1975 года.
Фильм Леонида Нечаева стал культовым во многом благодаря музыке Алексея Рыбникова. Каждая песня («Затянуло бурой тиной...», «Пока живут на свете дураки...») стала народным хитом. Музыка превратила сказку в своего рода рок-оперу для детей. Ролан Быков и Елена Санаева (Кот Базилио и Лиса Алиса) создали эталонный дуэт мошенников, который в СССР цитировали все. Да и сейчас он остаётся актуален.
Противостояние доброго мастера Карло и жестокого эксплуататора Карабаса было подано с огромным обаянием и глубиной. Тортилла в исполнении Рины Зелёной бесподобна, а Дуремар Владимира Басова отвратителен.
Главная идея советского Буратино в том, что за холстом с нарисованным очагом (иллюзией благополучия) всегда скрывается дверь в настоящий театр, в новый мир, который ты должен открыть сам вместе с друзьями. И это была очень сильная метафора для нашего советского поколения.
«Волшебник Изумрудного города». Как Волков переделал Баума
В 1939 году математик и педагог Александр Волков решил попрактиковаться в английском языке и взял почитать сказку Лаймена Фрэнка Баума «Удивительный волшебник из страны Оз». История так захватила его, что он начал пересказывать её своим сыновьям, по ходу дела меняя сюжет. В итоге получилась книга, которая в СССР стала куда популярнее оригинала. В советской версии акцент смещён на взаимовыручку. Герои побеждают не благодаря магии, которая в СССР мягко говоря не приветствовалась, а благодаря своим личным качествам и единству.
Волков не просто изменил имена (Дороти стала Элли, Тото — Тотошкой), он изменил саму природу персонажей. У Баума герои часто полагаются на случай или магические артефакты. У Волкова акцент смещен на мораль и личные качества. Чтобы получить желаемое, герои должны не просто дойти до Гудвина, а доказать, что они этого достойны своими поступками. В нашем варианте Тотошка заговорил. Это добавило ему субъектности и сделало его полноценным членом команды со своим мнением и юмором.
У Баума Оз скорее авантюрист, который случайно попал в сказочную страну. У Волкова Джеймс Гудвин фигура более трагическая и глубокая. Его история в советской версии подана как драма человека, который вынужден лгать, чтобы поддерживать порядок и мир в стране, которую он искренне полюбил. Его прощание с Элли наполнено настоящей грустью человека, возвращающегося в серый мир из страны, где он был богом.
Сказка Баума – это история об индивидуальном успехе и поиске «себя внутри себя». Советская версия Волкова – это гимн товариществу. Любимый советский лозунг «Один за всех и все за одного» проходит через всю книгу красной нитью. Элли у Волкова гораздо активнее помогает друзьям. Она не просто девочка, она лидер, который объединяет Страшилу, Дровосека и Льва в сплоченную группу.
Главное отличие проявилось позже. Баум написал 14 книг о стране Оз, которые со временем превратились в довольно хаотичные приключения. Волков же создал стройную, логически выверенную гексалогию (6 книг). Среди них одна из моих самых любимых зачитанных до дыр сказок «Урфин Джюс и его деревянные солдаты». Эта книга абсолютный шедевр, не имеющий аналогов у Баума. Волков ввел мощного антагониста, тему власти, диктатуры и народного восстания. Урфин Джюс один из самых харизматичных и сложных злодеев в советской литературе.
В последующих книгах («Семь подземных королей», «Желтый туман») Волков часто вводит элементы научной фантастики. Например, гигантский робот Тилли-Вилли, которого строят для борьбы с колдуньей Арахной. Это было очень в духе советской эпохи, победа инженерного гения над древней магией.
Для советского читателя мир Волкова был более живым и реалистичным (насколько это возможно для сказки). Именно поэтому, когда в 90-е годы в Россию хлынули переводы оригинального Баума, многие дети (и их родители) восприняли их как «бледную копию» родного Волкова.
Кто-нибудь со мной согласен? Наши лучше?