Сергий
Вечерело. Длинная тёмная тень от угла храма легла поперёк дорожки, ведущей к кельям. Отец Сергий, высокий худой и строгий помощник настоятеля Свято-Троицкого монастыря, резко остановился у границы этой тени. Вот оно — противостояние, светлое и тёмное, ясность и хаос, Бог и Дьявол. Но как же так! Тень эта солнцем дана и стеной святой обители... Последнее время неспокойно на душе у отца Сергия. А всему виной неугомонный десятилетний послушник. Мало ему работы, так он ещё находит время и пристаёт со своими вопросами! И вопросы-то каверзные, с глубинным, не сразу уловимым смыслом. Век бы жил — не помышлял об этом. А вот, поди ж ты, приспичило отроку — и надо отстаивать авторитет и просветлять жаждущую душу. Но до того ли ему самому сейчас! Тайные честолюбивые помыслы незримыми змеями давненько душили всё его горячее, порывистое существо. Сначала Сергий сопротивлялся как мог. Истово молился, налагал на себя епитимью. Но рассадник тайных желаний неумолимо разрастался в душе, пока ни завладел ею полностью. И тогда рассудительный и умный священник перевёл это наваждение из разряда тайных порочных желаний в дарованный свыше промысел господний. И все его молитвы были теперь направлены на скорейшее и удачное осуществление задуманного. А желал он стать епископом в своей епархии. А там и дальше пойти — в архиепископы, в монастыри большие и столичные. Могущества хотел, силы и власти.
— Отче, как же так, поведайте — Святая Троица: Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Святой – Единый Бог в трех лицах, равнославных, равновеликих, не сливающихся между собою, но и нераздельных в едином Существе. В каком Существе, отче? — тут как тут появившийся Микитка, неугомонный послушник, ходит вокруг со своими бесконечными вопросами.
— Я ведь уже вразумлял тебя: по слову святителя Григория Богослова — как между умом, мыслью и душой невозможно представить какого-либо деления или сечения, так равно невозможно представлять никакого деления или сечения между Святым Духом, и Спасителем, и Отцом, ибо естество умосозерцаемого и Божественного нераздельно...
— Но, отче...
— Полы в кельях помыты? — хмуро вопрошает Сергий.
— Давно, отче... Так как же? Не сливающихся и нераздельных?
— По Слову Божьему... Иди, помоги в трапезной, а после вечерни подойдёшь.
Микитка бежит в трапезную. Чистая, юная душа, но уже терзаемая такими трудными мыслями. Зачем ему это? Привычнее всего принять всё на веру, смириться душой и мыслями, отдать всё, что мается внутри тебя Господу в управу. Так нет — не отстаёт! Из таких ничего путного не выходит...
Отец Сергий зашёл в свою келью. Открыл принесённую ещё вчера от игумена книгу и с головой углубился в чтение. Книга из северных скитов о житии монахов и трудников далёких монастырей несла в себе свет и силу скрытой истины. Это чувствовал Сергий, но тут же и роптал — не то. А искал он ответы на все мучившие его и отрока-послушника вопросы. Вчера читал почти всю ночь и сегодня тоже собирался этому посвятить ночное бдение. Но когда после вечерни, отмахнувшись в который раз от Микитки, на ходу благословляя его, стремительно вошёл к себе, понял — не до книги. Рухнув перед иконой на колени, Сергий вдруг разразился трудными слезами: «Господи, не отрини грешного раба Твоего. Не остави, вразуми, усмири и настави на путь истинный...» С иконы «Деисус» на него светло и возвышенно, но неумолимо отстранённо взирали Спаситель и Богородица. И только лик Предтечи выражал нескрываемую укоризну.
Сквозь собственные всхлипы Сергий вдруг отчётливо услышал лёгкое дребезжание и потрескивание за спиной, вроде как стекло в ветхой раме. Он внутренне сжался, рука со щепотью застыла у лба, дыхание замерло и в горле запершило и задёргалось. По резкому колыханию тени он осознал, что сзади него замерцал свет. Медленно повернувшись, монах вскрикнул и повалился ниц перед прекрасным существом, переливающимся всеми цветами радуги. Губы зашептали: «Господи, ты смилостивился, ты послал мне своего Ангела!»
— Да, ты много страдал, и Господь послал меня, чтобы я ответил на все твои вопросы. Ты достоин этого, ты лучший из многих!.. Я отвечу, но сначала мы должны посетить одно место, там ты осознаешь многое!» — странно прошелестело ему в ответ, будто сухой листвой на ветру.
— Царствие небесное? — Сергий прерывающимся голосом осмелился произнести заветное.
— Ты более сообразительный, чем мы ожидали, — усмехнулся Ангел, — вставай и идём!
— Да, конечно! Но... но как же заутреня?
— Ты вернёшься к сроку. Закрой глаза.
Когда свечение погасло, келья опустела, только лёгкий дымок от потухшей свечи стелился над узким столом.
Священник очутился в просторном коридоре, расходившимся на три стороны. Ангел вёл его из зала в зал, показывая удивительное убранство помещений. Красивые и совершенно непонятные предметы встречались на каждом шагу. Сергий был крайне взволнован, но очень доволен, ведь он так быстро получил помощь! На какой-то миг тень сомнения смутно колыхнулась: а спросил ли ты своё сердце — та ли это помощь? Но восхищённый рассудок заглушил это колыхание: главное, что ты избавился от терзаний, и тебе самому не надо будет мучительно докапываться до истины неизвестно сколько времени!
В огромном полутёмном зале ему предложили сесть в странное кресло. От кресла в разные стороны отходят многочисленные канаты разной толщины. Сергий поспешно кивнул, усаживаясь, хоть и нетвёрдо спросил — для чего?
— Тебе водрузится символ святости на голову, чтобы все видели и чувствовали твоё величие и могущество, - громогласно отозвалось ему в ответ.
Всё существо его ещё больше затрепетало от переизбытка восхищения, разум совершенно затмился. Сергий слышал непрестанный звон в голове, от этого тело сжималось и было невозможно вообще о чём-то думать. Тщетно кричало забытое сердце: святость не получают, а зарабатывают чистым, безупречным служением и, порой, мученической жизнью! Но соблазн был слишком велик, тщеславие заглушило голос сердца. Сергий закрывает глаза. Сквозь звон бьёт в виски резкий голос:
— Я твой Господь! Отдаёшь ли ты мне свою душу?
— Да... я весь твой, Господи!
— Взамен мы даруем тебе то, что ты хочешь... проси!
— Я хочу... я хочу стать архиепископом, чтобы меня слушались все люди, и даже сам царь...
— Да будет так!
Сергий чувствует тяжесть и резь в желудке. С трудом сдерживая тошноту, он сползает с кресла и проваливается в небытие.
Открыл глаза он в своей келье. В узкое оконце просачивались чуть заметные признаки рассвета. Робкий стук в двери слегка вернул ему сознание, но почти одновременная с ним ослепительная вспышка света заставила его опять потерять суть происходящего. Дверь скрипнула, на миг блеснули распахнутые от изумления глаза послушника, и по узким тёмным коридорам прокатился его пронзительный крик: «Явление! Явление!» Вскоре в келье собирается почти вся братия. Монахи находят отца Сергия без чувств, растерянно крестятся. Микитка частит: «Отче Амвросий послал меня к отче Сергию поторопить на заутреню. А тут такое! Тут Свет. Явление. Ангелы. Святые!..»
— Уймись ты, бестолковый, — старец степенно вошёл в тесную келью. Монахи расступились, кланяясь, — водой-то брызнете в лицо отче, вот так...запах тут от чего такой, будто гроза прошла?...как ты, отче?
— Сам господь говорил со мной, — очнувшийся Сергий сразу попытался вскочить на ноги, но еле удержался, голос его был нетвёрд и дыхание прерывисто — я ему отдал свою душу, взамен он дал мне святость!
— Окстись, отче Сергий! Разум помутнён у тебя сейчас...идите, братья, с богом, службу править надо.
— Уверуйте же, маловерные!... Вы ещё увидите!..
— Идите, братья! — отец Амвросий даже ногой притопнул.
Со службы отца Сергия принесли в келью опять бесчувственного...
Микитка по наказу настоятеля часто прибегал его проведывать, то воды подаст, то лоб мокрой тряпкой оботрёт. К вечеру ближе, перед самой службой подходя к келье, увидел он, что в щели под дверью опять прерывисто мерцает яркий свет. На сей раз молча побежал он к настоятелю, даже рот сам себе рукой зажал для верности. Старец пришёл не мешкая. Приоткрыв двери и взглянув на «Ангела», он всё сразу понял. Всколыхнулось его сердце в сильном волнении, страх сковал жгучей болью. Дрожащей рукой буквально сорвав с себя крест и выставив его перед собой, затвердил: «Изыди! Изыди, Сатана!» Мощный невидимый удар сбил его с ног, отец Амвросий упал и со стоном испустил дух. Микитка совершенно онемел, ноги подкосились, и опустился он на колени прямо перед бездыханным телом игумена. Мерцающий свет с лёгким потрескиванием медленно исчез. «Господь карает маловерных!» — отец Сергий был неумолим и твёрд.
Он получил то, о чём мечтал. За короткое время из помощника настоятеля, затем самого настоятеля своего монастыря, он вырос до архиепископа одного из крупных столичных монастырей. Продвигаясь по карьерной лестнице, занимая высокие должности в церковной иерархии, отец Сергий не прекращал изобличать маловерных. Ему удивительным образом всегда удавалось преподать себя эффектно, как самую значимую и важную фигуру. И при всём при этом, все его решения, чего бы они ни касались, всегда были жёсткими и безжалостно карающими. Он сталкивал лбами между собой людей и те получали заряд непримиримого противостояния. Бывший послушник Микитка на какое-то время стал его помощником и последователем, вступая в монашеский сан, получил имя отца Мефодия. Но не вынесла его чистая, ищущая душа тяжести небожественного света. После жестоких мытарств и притязаний удалился он расстригой в дальний северный монастырь служить простым звонарём.
Продолжение следует.
Начало здесь: часть 1, часть 2, часть 3, часть 4, часть 5.
- Всего Вам самого доброго! Здоровья и счастья!
- Буду благодарна Вашим откликам, лайкам и подпискам!
- С любовью и уважением.