Так называла мама наше семейство, когда приходила на шум в кухне, вызванный хлопаньем холодильника. Почему-то часам к одиннадцати вечера нам с братом приспичивало скушать по бутербродику с докторской колбаской. Я и сейчас люблю покушать, но в большей степени как топливо и лекарство.
Посудите сами. В пять пятнадцать утра я выпиваю стакан воды, потому что надо пить воду. В шесть часов кушаю овсяную кашу на молоке с сахаром (люблю сладкое). В шесть сорок, уже перед выходом из дома, я намазываю сливочное масло на кусочек батона с ложечкой меда, для сугрева перед холодной погодой. В семь сорок я прихожу на работу и выпиваю пол стакана воды, потому что надо пить воду, тем более что дальше в течение дня она в меня уже не влезет. Сразу за этим я начинаю ждать девятичасового чая со сгущенкой и бутерброда — сливочное масло и сыр между двумя толстыми отрезами батона. Это для удовольствия, для энергии и тонуса. В пол-двенадцатого я могу схрумкать огурчик или половинку красного болгарского перца, это клетчатка и витамины. А когда мне их кушать, если в двенадцать я буду кушать три половника борща со сметаной и большим ломтем батона? В час дня опять тянет на сладенькое. Традиционный чай со сгущенкой и пряничком. В три часа дня яблочко, потому что англичане сказали, что если каждый день кушать одно яблоко, то забудешь о врачах. В четыре часа вечера я жую арахис или ядрышки тыквенных семечек. В них цинк и еще что-то полезное. В шесть вечера у матушки я кушаю макароны и немного мяса и иду домой. В семь вечера я могу положить себе квашенной капустки с подсолнечным маслом. Это очень полезно, витамин С и клетчатка. По-хорошему, ее надо кушать в прикуску с чем-нибудь. Но это что-то я уже съел ранее. В восемь часов вечера после душа я выпиваю большой стакан прохладного кефира с ложечкой сахара. Это как отче наш. Не обсуждается. Вкусно, полезно и приятно. В пол-девятого нужно скушать штук пять больших ягод чернослива, не скажу для чего. Скушал. Сижу на диване и понимаю что это уже перебор, потому что уже вырубает в сон, а спать с переполненным животом не комильфо. Пять минут брожу по комнатам с сожалением о том, что переел, и сожалением о том, что еще для полезности не осилил зеленый горошек, который уже давно стоит в холодильнике и сушеную рыбку-тараньку, купленную в воскресенье на рынке, не смог пройти мимо такой красоты. А сколько еще разных продуктов в магазинах лежит, дух захватывает. При этом я дрыщ, вешу шестьдесят девять килограммов при росте сто семьдесят девять сантиметров. Может злоба какая все сжигает? Вот, убил тридцать семь минут рабочего времени, и до чая осталось двадцать три минуты.