Разговорился я как-то с приятелем. И он мне поведал такую историю. Сразу скажу, что в этой истории очень много признаков психологической травмы, когда человеку очень трудно защищать свои границы, и вместо спокойного диалога и переговоров он включает очень бурные реакции. Частоэти реакции совершенно неадекватны ситуации. Вот его рассказ от первого лица.
Разговорился я как-то с приятелем. И он мне поведал такую историю. Сразу скажу, что в этой истории очень много признаков психологической травмы, когда человеку очень трудно защищать свои границы, и вместо спокойного диалога и переговоров он включает очень бурные реакции. Частоэти реакции совершенно неадекватны ситуации. Вот его рассказ от первого лица. Просьба в комментариях поделиться своим отношением к этой истории.
Ехал я недавно в Белгород. Я всегда беру верхнее место у купе проводника, чтобы меня никто не беспокоил. И вот спускаюсь я сверху, остается до пункта назначения полчаса, готовлюсь к выходу. А в это время из глубин вагона возникают стройотрядовцы со всем своим барахлом. Котлы, чемоданы, коробки, инструмент, палатки. Всё в три слоя накидали к нам в купе поближе к выходу. Понятно зачем, чтобы при выходе из вагона поудобнее и побыстрее вынести эту немыслимую кучу. Всё наше купе плацкартного вагона оказалось загромождено. Мы сидим на своих полках уже на птичьих правах, ножки поджали. И тут подходит очаровательная девушка-богиня, красотулька-симпапулька, улыбчивая от уха до уха: «А вы в Белгороде выходите? Не могли бы вы за три минуты, как поезд остановится, уже стоять проходе на выход?»
С одной стороны, это была абсолютно адекватная просьба.
В переводе с русского на русский это означало примерно следующее: «Дорогие друзья! Мы сейчас в городе Белгород вынуждены будем выгружать весь этот караван-сарай на платформу. Мы не хотим вам мешать. И вам и нам будет намного удобнее, если сначала выйдете вы (вы налегке), а потом мы быстро-быстро начнем метать на платформу все наши вещи».
Но просьба эта была сказана с таким внутренним напором, с такой категоричностью, а мы уже довольно долго сидели поджав ноги к подбородку, что моя ответная реакция меня самого удивила. У меня всколыхнулась дикая ярость. Я тут и так уже полчаса поджавши ножки сижу и не отсвечиваю, среди этой горы вещей, бочком-бочком. И тут мне еще говорят: «Не могли бы вы пойти…» И так ласково. И такая девушка обаятельная. И улыбка опять же…
И тут голос мой перешел почти на крик и я, цепляясь за остатки достоинства, свободы и независимости, этой девушке с грозной интонацией отвечаю: «А можно я еще раньше, не за ТРИ минуты, а за ПЯТЬ минут в проход встану?!» Она отвечает с еще более очаровательной улыбкой: «Можно и за пять. За пять будет еще лучше!»
Я ей с еще более грозной интонацией в голосе: «Договорились!»