Потух до черноты еще один день. Без заката, без звезд и луны, без фонарей. Завтра он снова будет сереть с неба, без солнца. А пока затихли поезда, мужчины бросили разгрузку вагонов, женщины - заботу о новых пассажирах, которых надо было расселить, подлечить и успокоить. Без сочувствия.
Мы собрались в одном из приютов, как называли складские помещения вокзала. Здесь и жили, когда не работали. Пыльные спецовки, затасканные до просветов, заляпанные фартуки, одни и те же проблемы в сердцах и выражения на лицах роднили нас. И, как родственники, сведенные вместе вынужденно, мы ненавидели друг друга. Воры, убийцы, проститутки, мошенники. Невеселая компания.
Жадная лампочка размазывала тусклый свет только по потолку, проплывали выкуренные облака, а мы довольствовались отражающим мерцанием зеленых бутылок и тревожным миганием горящих самокруток. Как всегда, воняло гнилыми яблоками и прокисшим арбузом, разбитым еще утром и растоптанным десятками ног. Да еще чем-то разлагающимся. Наверное, нами. По двое-четверо, мы кружками расселись на полу, хлопая картами, время от времени поглядывая в стеклянные шары: один шар в каждом кружке.
- Я зна-а-ал, профессор, что с тобой тяжело играть, зна-а-ал! - хитренько, влево-вправо, покачал головой с острым подбородком и длинными губами мой сегодняшний соперник по имени Горшок. К последнему кону наш стеклянный шар показывал равный счет. За светящимися цифрами стоял мой дом, в окошке горел свет, и иногда я мог заметить мелькнувшую тень жены или дочки. Я еще ни разу не выиграл, но и проигрышная партия - это возможность увидеть призрачный силуэт. Может, он прокрадется в сон, и расцветут увядшие воспоминания?
- Что там, профессор? - спросил Горшок, тасуя карты.
- Тени.
- Недоговариваешь! - Он цокнул с упреком, точно так же покачав головой. - А как ты попал на вокзал?
- По глупости...
Я не отрывал взгляда от стеклянного шара, надеясь заметить еще что-то, пока можно отвлечься от игры. Колыхание занавески, дымок над трубой...
- Говорят, взял слишком много, а? Пошутил с тобой черт, пошутил... Знаешь, чем ты отличаешься от остальных? Тебе было что терять, а им - нечего, твоя надежда вот-вот потух...
- Хватит!
Он улыбнулся, будто это смешно, и раскрыл черноту пасти, проступающую через слишком широкие щербинки.
- Сдаю!
Девять карт легли передо мной полосатой рубашкой вверх. Горшок, прикусив губу редкими зубами, открыл козырь и положил на него оставшуюся колоду.
- Шут! Козыря нет!
Я даже хотел проиграть, чтобы больше не видеть Горшка. Нет, я чувствовал, что проиграю, и больше не мог ждать... Перед тем как поднять карты, я глотнул из бутылки. Колючая жидкость промыла сухое горло и забулькала в животе, будто внутри кто-то хохотнул.
- А ты сам-то как очутился здесь?
- Я, профессор, здесь по собственной воле.
Он прошелся вытаращенными глазами туда-сюда по вееру в скрюченных пальцах.
- Возьму пять взяток, - заявил я.
- Ше-е-есть, - и снова выглянули черные щербинки. Горшок имеет право на одну больше. Чтобы победить, мои должны быть намного старше.
Я поднял карты и нашел... второго Шута. Если свободный тоже попадет мне... О, если бы!.. И тут мой Шут повернул лицо в анфас и подмигнул сначала одним маленьким зеленым глазиком, а потом другим. Выиграю?..
Мы хлопали картами, числа на стеклянном шаре росли, и каждый шел к победе. Колода тончала, взятки лежали под правым коленом. Еще одну осталось забрать... Горшок уставился на валетов, лежавших друг на друге. Если сейчас положит старшую карту, взятка - его. В моем доме погас свет, лишь белели занавески. Ждут ли меня? Соперник размахнулся и влепил в валетов десяткой. Я свое получил - пять взяток. Теперь бы не взять лишнего и не отдать ему! И оказалось, что открытый Шут ушел Горшку, но мой снова мне подмигнул. Шанс еще есть...
- Счет! - вскрикнула женщина из кружка неподалеку, закрыла лицо широкими ладонями, мотая головой в неверии. - Счет!..
Первая законченная игра за вечер. Все замерли, боясь поглядеть на нее, кто от зависти, а кто от страха. Каждый день мы мечтали, что победитель возвращается домой. А по ночам, когда разрешались редкие победы и частые проигрыши, мы, бессильные заснуть, шептали друг другу, что ничего не меняется.
- Иди к воротам, Фрида, свободна... - сказал женщине один из ее соперников и отвернулся к стене. Она вскочила и побежала, спотыкаясь о сидящих, задыхаясь сухим рыданием, а потом исчезла за дверью, оставив после себя завистливое молчание.
- Твой хо-о-од, профе-е-е-ессор, - напел Горшок. Я выпустил короля треф, надеясь выманить его Шута, чтобы мой остался для самого последнего хода. И тогда я объявлю его наименьшей картой, взятка уйдет Горшку и станет ему лишней.
- Королю - короле-е-ева!
Дама треф, улыбаясь, как уродливая цветная Джоконда, легла рядом. Мои трефы еще не закончились, я положил десятку, но у Горшка их не осталось, и он ответил десяткой пик. Взятка ушла в мусор.
- Ну, профессор?
На руках по три карты, у каждого - Шут. Я выбросил шестерку, прекрасно зная, что у Горшка нет бубен, но есть шестерка, последняя ... Я не отрывал взгляда от его лица. Он положил ее на мою. Козырей нет, Шут - вовсе не масть, взятка не закрылась и ушла.
- Ходи...
Горшок кивнул. Пальцы застыли в судороге, я хотел выбросить карту и проиграть, но тут увидел, что Горшок... выбросил Шута! Мой будет последним! Я, не веря, выпустил его.
- Объявляю своего Шута м-младшим... - я зажмурился. Неужели это право досталось мне?..
- Как угодно, профессор! - он поклонился, будто только что не проиграл, взяв лишние карты. Потом соперник раскрыл девятку, для которой у меня была еще одна. Мне послышался звон монет, которых тут и не водилось. Горшок был уже не в спецовке, а в красном обтягивающем кости костюме, на голове - колпак с девятью бубенцами.
- Свободны, профессор! Взятки привели вас сюда и вывели отсюда...
Стеклянный шар загорелся голубым огнем, я схватил его и вскочил, убегая от черной улыбки, спотыкаясь, как Фрида.
- Счет... Счет? Счет?
Я выбросился в душную ночь и побежал между гаражами и складами по дороге с растрескавшимся асфальтом, раньше ее не было. Ощущал только направление, кроме тьмы - ничего не видно. Где-то там, по рассказам, должны быть ворота к свободе! Бежал, бежал... Шар в руке теплел и теплел, пока не раскалился, я положил его в карман, обжигая себе бок. И тут впереди стало много света и тепла. Я ускорил бег, зажмурился от страсти к мечте, оживающей прямо сейчас. Вдруг на меня обрушилась горячая волна пара, я замахал руками и отбежал назад. Слипшиеся веки с трудом расклеились. Впереди пламя игралось с густыми струями пара и черного дыма. Я обернулся назад, но как бы ни старался, не мог приблизиться к вокзалу ни на шаг. А огонь подбирался ближе и ближе. Я достал стеклянный шар и выбросил, кожа с ладони слезла. Из шара улыбался Горшок, звеня бубенцами. Стекло разбилось, и он на глазах вытянулся, встряхнулся и поклонился.
- Добро пожаловать, профессор, добро пожаловать...
Пламя окружало. И понял я, что стал бессмертным.
2016 год. Мои рассказы на Самиздате по ссылке http://samlib.ru/editors/a/akella/