- Что вы...
- Молчать! - Гордей как-то нервно повёл плечами, словно поёжился. - Я бы мог вас убить, как остальных.
- Остальных?
Гордей недовольно цокнул:
- Какой вы, - хлопок железной руки по деревянному столу, - простите, не хотел вас пугать.
Гордей отошёл к окну, крутя револьвер в левой руке. Ослабил галстук.
- Знаете, я терпеть не могу тех, кто считает, что словом можно решить конфликт, что речь спасёт от войны, а молитва от удара меча или пули. Но, - уже позже Дима отметит про себя, что пауза казалась слишком театральной, - я выше этого, выше вас и других. Морать руки в крови животных мне... Не хочется.
Револьвер с лязгом приземлился на стол и остановился прямо перед Димой. Гордей смотрел прямо и бесстрашно.
- Забавно, не правда ли, вы хотели убить меня, то есть совершить чёрный, с точки зрения морали, поступок, чтобы получить белый цвет. Но это же абсурд! Это животная жажда обладать, глупый инстинкт. И горе тому, кто им ведом
- Пожалуй, только вот весь наш разговор - абсурд! - Дима вскочил со стула. - Вам поговорить не с кем?
- Не с кем
Дима развернулся и направился к выходу. Остановился в дверном проёме, оглянулся и буркнул:
- Белый цвет дадите?
- Нет
Тихо закрылась дверь в кабинет. Дима сполз по ней на бетонный пол и выдохнул. "Сюр, это полный сюр!" - в голове бардак, правая рука на автомате тянется ко лбу.
"Револьвер? Заряженный одним патроном? Но..."
Дима с грохотом влетел в кабинет. Настежь открытое окно, конверт на столе. Голос Вити терялся в мысленной буре: "Есть люди, которым очень нужна помощь, но об этом никто и не думает. Как только они пытаются заговорить о чём-то важном для них, окружающие отмахиваются, отворачиваются и уходят, а потом на свежей могиле причитают, что дескать ничего не предвещало беды. Этот мир жесток, Дима, только вот люди, порой, гораздо бессердечнее"
