До конца шестидесятых в нашей квартире стояла радиола - большой, как мне казалось тогда, ящик, полированный, с двумя круглыми ручками и несколькими белыми кнопками.
Включали её редко, обычно для того, чтобы поставить какую-нибудь детскую пластинку, к примеру, сказку Мамина-Сибиряка про храброго Зайца - длинные уши, косые глаза, короткий хвост.
Году в шестьдесят восьмом появился транзисторный приёмник "Альпинист", изящный, гладкий, в бело-синем пластмассовом футляре. Его можно было брать с собой на прогулки за город - вот как расширилась свобода слушать мир, правда, всего лишь на длинных и средних волнах. По утрам я включал приёмник, соблюдая нехитрый ритуал всех советских детей. Раздавался звук горна, "ту-ту-ту-ту ту-ту!", а потом бодрый и до краёв налитый счастьем голос приглашал всех разделить с ним радость нового дня:
"Доброе утро, ребята! В эфире "Пионерская зорька".
По воскресеньям вся семья - и родители, и бабушка, - слушала радиопрограмму "С добрым утром!", а потом "Радионяню". Звук был не очень чистым, потрескивал, транзистор приходилось крутить влево-вправо, чтобы точнее настроить приём. В семьдесят втором году отец купил "VEF-202", и в первый же вечер я наткнулся сначала на "Немецкую волну", а потом на "Голос Америки". Другие интонации, другие позывные, другой словарный запас - совсем не то, чем заполняли наш эфир. Эти две радиостанции я начал слушать ежевечерне.
Би-би-си показалась какой-то чопорной и фальшиво-отстранённой, хотя программа "Глядя из Лондона" нравилась неожиданностью сопоставлений. "Свободу" глушили сильнее всего, особенно когда начинались какие-то обзоры. Изредка пробивалось "Радио Ватикана" на русском языке.
По западным голосам я впервые услышал "Школу для дураков" Саши Соколова и песню Высоцкого "Чёрт" - "У меня запой от одиночества..." Солженицына впервые услышал и про альманах "Метрополь", и про то, что министра иностранных дел Громыко называют "мистер "Нет", и про то, что Мейерхольда расстреляли, и религиозные проповеди, и Сьюзи Кватро... Важно это было или не важно? И как совмещалось с "Пионерской зорькой" и "Клубом знаменитых капитанов"?
Странный возник сплав в середине семидесятых - и в радиоэфире, и в голове.
Назывался он «мирное сосуществование», «разрядка международной напряжённости»: две системы на короткое время взяли передышку, и вдруг показалось, что веру в светлое общее будущее можно соединить с комфортом индивидуального настоящего, а припев "Антошка, Антошка, пойдём копать картошку" - с арией Иуды из Jesus Christ Superstar.
Звук разрядки - пробивающиеся сквозь помехи чужие слова, смысл которых расходился с прежним знанием.