1. Умирать нельзя сдаваться
Литература о войне всегда была основой воспитания патриотизма. Советские школьники росли не столько на Майн Риде и Фениморе Купере, сколько на книгах о Гражданской и Великой Отечественной. С детства примерами мужественности и любви к советской Родине были Мальчиш-Кибальчиш, Павка Корчагин, пионеры-герой, молодогвардейцы, летчик Мересьев, разведчики Кузнецов и Зорге – ряд этот ограничен только возможностями памяти уже давно не молодого читателя тех книг.
Прошло много лет, нет уже той страны, той идеологии, отношение к тем войнам сделало виток спирали, пройдя через официальные и неофициальные сомнения в их праведности и возвратившись (во всяком случае, в отношении ВОВ) к государственному культу Победы. Кстати, современное государство российское относится к победе в Великой Отечественной войне намного трепетнее, чем государство советское, и эта трепетность понятна – у Советского Союза были и другие победы – в экономике, в науке, в культуре, в международной политике, но советскую победоносность новая – капиталистическая – Россия, несмотря на объявленную преемственность, перенять не может в силу враждебности новым русским элитам советской идеологии. Однако Победу советского народа новая Россия все же оставила себе, подведя под нее некие идеологоподобные подпорки взамен выбитых в 1991–1993 гг. советских социалистических устоев. Недаром не так давно было на самом высоком уровне акцентировано, что новой России не нужно никакой специально выдуманной объединяющей всех идеи, потому что такая идея есть, и называется она патриотизмом. Нужно просто любить свою Родину, и тогда будет одержана победа над любым врагом, независимо от социального строя или политического режима. За примерами силы политически нейтрального патриотизма далеко ходить не надо – просто откройте учебник истории. Князь Невский с дружиною побил псов-рыцарей, Петр I с войском – шведов, русский народ (пока Кутузов сохранял армию) поднял свою дубину и разбил Наполеона, тот же русский народ (вопреки главнокомандованию Сталина) освободил всю Европу от коричневой чумы… Парад Победы на Красной площади со спрятанным за российским триколором мавзолеем Ленина (символе советской идеи) – наглядное свидетельство попыток современной власти отделить от капиталистических котлет советских мух, сделав Победу идеологической константой России, показателем силы патриотизма безотносительно к экономическому базису и политическим надстройкам. Хорошо, пусть будет так (говорю это не по согласию, а из необходимости двигаться дальше). Тогда ребром встает вопрос, даже два: что такое патриотизм и как нам его воспитывать? Чтобы понимать суть любого явления, нужно исследовать это явление в его наивысшей фазе. Думаю, не вызовет спора утверждение, что высшая фаза патриотизма народа любой страны приходится на защиту своей Родины от агрессора, то есть на отечественную войну,
Несмотря на, казалось бы, семантическую дружбу этих понятий (праведная война всегда Отечественная, а патриот – сын пусть и латинского, но Отечества), есть между ними и немалые проблемы.
Патриотизм, если не мудрствовать лукаво, подразумевает в высшей своей мертвой точке готовность умереть за Родину.
Здесь мотивация «за Родину» с одной стороны абсолютна, но с другой ее почти всегда транслирует от имени Родины командир, – а человек, в отличие от Родины, может и ошибаться. Сомнение и патриотизм, их совместимость, – скользкая тема. Любое сомнение сразу допускает обратное толкование. Например, такая максима: «умираю, но не сдаюсь», – должно ли стремиться к ней в воспитании патриота? С точки зрения прав отдельного человека, который сам по себе неповторим и бесценен – нет. Но антитеза – «сдаюсь, но не умираю» – в свою очередь не применима к военной стороне патриотизма – можно ведь сдаться сразу, как Мальчиш-Плохиш. Значит, воспитание патриотизма состоит в том, чтобы вырастить в душе индивида осознание себя частью общего, некую родовую или видовую компоненту, которая в минуты опасности, грозящей твоей семье, стране, выступает на первый план, тогда как личный интерес, тот самый инстинкт самосохранения, отключается или ослабевает. В связи с этим хочется спросить у биологов, на чем держится патриотизм, к примеру, у пчел или у муравьев, которые в случае вторжения агрессора любой мощи гибнут, не задумываясь и тупо не сдаваясь. Какими методами воздействует на своих членов общественный разум муравейника или роя? Может быть, если не ударяться в северокорейские крайности, найдут ученые способ сохранить важные для нации мозги – ученых, художников, поэтов, – а касте солдат пересадят ген муравья-солдата, – пусть каждый, как в государстве Платона, своим делом занимается, – кто на скрипке играет, а кто погибает с этой музыкой…
2. Последнее слово о священной войне
Определившись в общих чертах с тем, что такое патриотизм, перейдем к процессу его воспитания, вернее, к важнейшей компоненте этого процесса – литературе о войне. Какое же место занимает сегодня книга о войне в том самом патриотическом воспитании? Вопрос сложнее, чем кажется. Нужно учесть время, в котором ведутся войны и пишутся книги об этих войнах. Литература о Великой Отечественной войне, написанная в годы Советской власти, коммунистической идеологии и на территории СССР, вся без исключения была патриотична только по одной причине – она была о войне народа против иноземного захватчика. Добавим сюда разность идеологий – во всяком случае, декларируемых. Разность потенциалов между «человек человеку – друг, товарищ и брат» и теорией расовой неполноценности – эта разность рождала ту самую «ярость благородную», которая и отражает важнейшее свойство патриотизма – «мы» главнее, чем «я».
Так получилось, что литературы о Великой Отечественной, в которой бы развивался иной подход, – не то чтобы не патриотический, но основанный на сомнении в оправданности жертв, – такой литературы, созданной именно участниками той войны почти нет. Литературу даже самых талантливых неучастников рассматривать не будем, только упомянем, чтобы сим примером показать, насколько индивидуальное сознание может оторваться от общественного. Смешной писатель Владимир Войнович в своем «Чонкине» описывает начало войны символически прозрачно. Именно в тот момент, когда транслируется речь Сталина, Нюркина корова вломилась в огород к соседу, мичуринцу, который годами выводил гибрид картофеля и помидора – пукс (Путь к Социализму). Тут сопоставлены два явления одного порядка, по мнению автора, – вторжение коровы в чужой огород и поедание ею плодов пукса, – и вторжение Гитлера в Советский Союз.
Так что подобную литературу о войне рассматривать не будем – она не годится как пособие по патриотизму, мирно замечу я. Есть на том фланге более серьезные книги. Например, «Прокляты и убиты» Виктора Астафьева. Книга была написана в 90-е. Это книга ужаса и ненависти к войне. Даже не к войне, а к Отечеству, которое ее вело – нечеловечески вело, показывает автор. И вот один из отзывав на читательском форуме – молодого читателя: «У меня, признаться, по прочтении некоторых мест из этой книги охватило чувство, ну если и не депрессии, то во всяком случае уныния, перемешанного с изрядной злостью и сдобренного хорошей порцией неверия. Но я быстро нашел выход из положения. Наркомовская порция – и все как рукой сняло».
Девальвирует ли понятие патриотизма такая книга? А высказывание ее автора, возмутившее ленинградцев, – мол, Ленинград надо было сдать немцам, чтобы избежать жертв блокады? Та самая формула «сдаюсь, но не умираю» – откуда она у писателя-фронтовика? Произошло странное опрокидывание, переворачивание убеждений, – ведь в конце жизни писатель декларировал полицайскую философию, – это там переход на сторону врага оправдывался тем, что Родину я люблю, но не люблю власть, ее захватившую. Возненавидев новое время – злой мир, как написал в завещании, – он возненавидел и прошлое – мир добрый, в котором родился и за который воевал. Такое вот преломление взгляда назад – через границу двух сред – доброй и злой…
Конечно, Астафьев в своем романе писал правду. Наконец-то всю, когда стало можно. Но правда литературы, не устаю повторять я банальную истину, не равна правде жизни. Тем более когда все разрешили, – что там вспоминать хорошее, про него мы сотни раз писали. Теперь все дерьмо вывалим, что в себе носили, – чтобы этот дерьмовый мир стал еще дерьмовее.
Но «Прокляты и убиты» – не самая правдивая (в смысле «черной» стороны войны) книга о Великой Отечественной. В первое десятилетие двадцать первого века получила известность книга участника ВОВ, научного сотрудника Эрмитажа Николая Никулина. Его «Воспоминания о войне» стали знаменем той прослойки нашего общества, которая считает, что не все так однозначно, как мы привыкли думать в советское время, обстоит с Великой Отечественной, – и цена победы непомерна, и войну мы сами если не начали, то спровоцировали, и наши подвиги перекрываются нашими преступлениями, и т.п. Директор Эрмитажа Михаил Пиотровский в предисловии определил жанр книги как «жесткую окопную правду», а сам автор честно предупредил читателя: «Мои записки не предназначались для публикации. Это лишь попытка освободиться от прошлого: подобно тому, как в западных странах люди идут к психоаналитику, выкладывают ему свои беспокойства, свои заботы, свои тайны в надежде исцелиться и обрести покой, я обратился к бумаге, чтобы выскрести из закоулков памяти глубоко засевшую там мерзость, муть и свинство,..» Это очень правильное определение – в никулинских воспоминаниях мерзость, муть и свинство войны спрессованы до плотности черной дыры, из плена которой не может вырваться даже квант света. Неудивительно, что интеллигентный, физически слабый ленинградский юноша Коля Никулин стал, по его собственному определению, «самым плохим солдатом Волховского фронта», и понятно, что для такого солдата тяготы и лишения военной службы переносятся намного тяжелее, чем человеком, физически и психически более приспособленным, – и его воспоминания соответствуют его восприятию войны. Не буду цитировать книгу, просто скажу о своем впечатлении, всего несколько реперных точек: расстрелы дезертиров из Советской армии, вечно пьяное офицерье, глупые преступные приказы, постоянное выживание солдата Никулина с поеданием втайне от товарищей мяса убитых лошадей и, как апофеоз той войны, злая байка о Жукове: возмущенный тем, что его «виллис» по дороге на Берлин обогнал грузовик, везущий на передовую снаряды, он приказал своей свите вытащить дерзкого водителя из кабины, «избить и обоссать». Портрет маршала Победы, написанный Никульным даже не с натуры, а с фронтовой сплетни, для меня является тем коэффициентом, на который нужно умножить всю книгу «Воспоминания о войне». И тот героический эпизод, где автор, оказавшись у потерявшего расчет орудия и целясь прямо через ствол, разит цепи немцев шрапнелью – прямо, как знаменитый книжный капитан Тушин, казавшийся себе великаном, бросавшим во врагов ядра голыми руками, – этот эпизод, умноженный на коэффициент, приобретает тот же привкус, что и вся книга…
Но тем не менее и Распутин, и Никулин успели сказать свои очень важные для воспитания патриотизма слова. Только читать их последние книги внимательно и проникновенно должны воспитатели молодых патриотов, – чтобы знать нижнюю границу патриотического терпения, за которой начинается ненависть к Отечеству, называемая обычно болью за него.
И в литературе о войне, и в истории войн этот вопрос очень болезненный – где та грань правды о войне, которая отделяет патриотизм от непатриотизма.
Заострим вопрос: нужен ли для воспитания патриотизма привлекательный образ войны? Конечно, привлекательный образ мира подразумевается сам собой, – ради чего стоит идти на смерть. Но все же, – как воевать – из-под палки или умело и с осознанным азартом, – вопрос совсем не чуждый патриотическому воспитанию, и он как раз смыкается с астафьевской проблемой – чтобы не потерять веру в правду, и на войне все должно быть в определенном порядке.
А война, как ни крути, у мужчины в крови. Мальчишки играют в войну – раньше на улице, сейчас – за мониторами, с джойстиками в руках, – мальчишки бьются за победу либо в драках, либо в спорте – заменителе войны. И чем может помочь литература в деле обуздания этого либидо и сублимации его в нужные государству формы, – в частности, в интерес к военной службе, если не кадровой, то по призыву, и к той самой готовности умереть за Родину, когда она окажется в опасности.
С книгами о Великой Отечественной все ясно – это золотой фонд воспитания, – тут даже советская идеология не помешает (скорее, поможет, потому что главным там было «мы», а «За Сталина» хрущевские писатели уже и не смели поставить вслед за Родиной), но… Не можем же мы все время учиться по старым учебникам. А современные войны и книги о них – какой вклад вносят они?
Продолжение читайте на сайте журнала
Автор: Игорь Фролов
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого!