Когда сознание к Ряске вернулось, она увидела небо. Тёмное, закрытое тучами, прекрасное небо. Ряска почувствовала пульсирующую боль в затылке, застонала и потянулась рукой к голове. На макушке была шишка, ощупав её и вспомнив про корабль и удар, Ряска огляделась. Она была в крохотной шлюпке, совсем рядом с ней на вёслах сидел мокрый Степан и сосредоточенно грёб, поглядывая по сторонам.
– Степан! – жалобно простонала не до конца оклемавшаяся Ряска, – что произошло?
Степан озабоченно взглянул на неё и ответил:
– Ты долго не возвращалась, несколько часов прошло. Поднялся ветер, и Сильвия сказала, что больше нельзя ждать и нужно отвести «Ящерку» от скал. Я настоял на том, что пойду тебя искать. Мне оставили эту шлюпку, немного воды-еды на всякий случай, и яхта ушла.
– Ты спустился за мной на дно? И нашёл меня? – пролепетала Ряска, вспомнив, как грубо она обошлась с ним на борту «Ящерки» перед своим погружением.
– Да, долго не мог найти, но потом заметил отблеск фонарика возле треснувшего торговца, и обнаружил тебя, заваленную ящиками. Нам нужно поскорее убраться отсюда: ветер уже почти штормовой, как бы нас не разбило об эти чёртовы скалы, и мы не оказались снова на дне.
Степан приналёг на вёсла, а Ряска села, держась за голову и не зная, чем помочь. Начиналась буря, волны становились всё выше и выше, то поднимая шлюпку к небу, то резко бросая вниз. Сильный ветер подхватил мокрые Ряскины волосы, и, когда не получилось оторвать их и унести прочь, стал хлестать влажными прядями русалку по плечам и лицу. Степан грёб изо всех сил, стараясь отплыть от скал как можно дальше, но Ряска, вглядываясь в бушующее море, не видела скал и сомневалась, что Степан сам знает, где скалы теперь относительно их шлюпки. Буря набирала силу, гигантские волны играли маленькой лодочкой, как расшалившиеся щенки мячом: подхватывали и перекидывали друг дружке, кружили и вертели, подбрасывали и снова ловили. Хорошо, что пока на зуб не пробовали. Грести стало бессмысленно, и Степан сложил вёсла, одной рукой ухватился покрепче за скамейку, а второй, пригнувшись, обхватил Ряску и прижал к себе.
Русалка почувствовала руку Степана вокруг своих плеч, и её наконец охватило спокойствие: она поняла, что совсем не боится шторма. Ведь это её родное море, оно не причинит им вреда. И рядом Степан. Всё будет хорошо. Ряске даже начало нравиться замирающее чувство в животе, когда шлюпка в очередной раз резко проваливается в пропасть между волн, а потом снова взлетает ввысь. Так они и сидели долгие часы, прижавшись друг к другу в крохотной лодочке среди вздымающихся стеной волн, поливаемые водой и орошаемые брызгами, целые и невредимые, пока буря наконец не угомонилась, и они не оказались на ровной и гладкой морской поверхности. А рядом, как ни в чём не бывало, влажно поблескивали в лучах выглянувшего из-за туч солнца чёрные скалы.
- Ну что, будем ждать «Ящерку» или пойдём остальные корабли на дне исследовать? – буднично спросил Степан, вычерпывая воду со дна шлюпки за борт.
Ряска огляделась по сторонам, задумчиво взглянула на небо. Грозовая туча стремительно уходила за горизонт; открывшееся небо было ясным и нежно-голубым; солнышко, стоявшее ещё высоко над горизонтом, сияло изо всех сил, стараясь наверстать упущенное за день, а небольшие, спокойные волны тихо плескались о лодку.
– Светло будет ещё часа три, жалко время впустую тратить. Давай пойдём исследовать! К закату вернёмся в шлюпку: может, к тому времени и «Ящерка» подойдёт, – ответила Ряска.
Степан согласился, они без дальнейших споров нырнули в прохладную воду и устремились ко дну. Прямо под ними лежал, зарывшись носом в дно, корабль, а чуть в стороне был ещё один, побольше, с большой пробоиной в правом борту.
– С этого начнём? – спросила Ряска, указав на ближайшее судно.
Степан просто кивнул: говорить под водой, как русалки, он не умел.
Они опустились к самому кораблю: это была большая прогулочная яхта, на борту которой с трудом можно было прочесть залепленное грязью и илом название – «Мелисса». Ребята решили разделиться: Степан направился к пролому, посветил туда фонариком, а потом забрался внутрь, Ряска же заглянула на капитанский мостик, ничего и никого там не обнаружив, затем подплыла к кают-компании и потянула на себя дверцу. Разбухшее от воды дерево поддавалось с трудом, но наконец дверь распахнулась, и русалка заплыла внутрь. Кают-компания этой яхты была просторной и когда-то, должно быть, очень уютной: на стенах были вылинявшие картины во всё ещё красивых рамах, бронзовые держатели для ламп и полки для книг, у дальней от входа стены большой стол, прикреплённый к полу. Стулья прикреплены не были, поэтому съехали все в одну кучу в угол, который оказался внизу, когда яхта зарылась носом в землю и прилегла на бок. Ряска подплыла к этому углу, заваленному стульями, посудой и прочими вещами, и стала разбирать хлам, светя себе фонариком, в поисках сундука, как на картинке. Вот она нащупала что-то прямоугольное и тяжёлое, высвободила это что-то из-под остальной рухляди и взглянула: это был сундук. Ряска вздрогнула, сердце забилось сильнее, но тотчас же, когда она рассмотрела внимательней крышку, её захлестнула волна разочарования. Сундук, да не тот сундук. На крышке не было ничего похожего на зубы, когти и кляксы, никаких таинственных символов и букв. Только цветочки и листочки, пусть и с мастерством вырезанные на деревянной крышке. Ряска в сердцах откинула крышку сундука: не то, чтобы ей было интересно, что внутри, но раз уж она его нашла… Внутри оказались детские вещи: тряпичный игрушечный кот с глазками-пуговками, книжка с картинками, несколько маленьких штанишек, носочков и рубашек. Ряска медленно закрыла крышку и поплыла прочь из кают-компании. Она знала: на этом корабле им не найти то, что они ищут. Её догадку подтвердил Степан, проверивший все остальные каюты и вернувшийся с пустыми руками. Подавленная Ряска послушно поплыла за ним к поверхности, где Степан отдышался и снова нырнул, затем так же послушно двинулась за ним к следующему кораблю. Она всё думала о пассажирах яхты: кто они были, выжили ли в крушении, был ли на корабле малыш, чьи вещи она нашла, и что с ним произошло. Она очень надеялась, что пассажиры выжили, ведь мёртвых тел она на корабле не видела. Может быть, видел Степан, но он ей ничего не сказал. Ряска так была погружена в свои мысли, что даже не удивилась тому, как долго Степан может обходиться без воздуха под водой.
Подплыв к следующему кораблю, они опять разделились: Степан поплыл осматривать трюм и каюты, Ряска же опять направилась к капитанскому мостику, который на этом корабле представлял собой просторное помещение с огромными окнами на верхней палубе. Ряска потянула на себя дверь и обнаружила, что ту заклинило, и она не поддаётся, тогда русалка оплыла вокруг рубки и нашла разбитое окно, через которое и вплыла внутрь.
Посветив фонариком по сторонам, Ряска охнула и прижала ладони к лицу, заглушая рвущийся крик и прикрывая растопыренными пальцами с перепонками глаза: луч фонаря высветил два скелета на полу у штурвала. Сердце подпрыгнуло и застучало с удвоенной скоростью, колени и руки задрожали, но Ряска мужественно приблизилась к скелетам, чтобы рассмотреть их. Один из скелетов в истлевшей за сотню лет одежде осел на пол рядом со штурвалом, вцепившись в него стальной хваткой, которую не смогла ослабить даже смерть. Второй лежал рядом на полу, на нём была серая хламида, на удивление хорошо сохранившаяся в воде. Ряска посветила по углам рубки: ничего, похожего на искомый ящик не нашла, и собралась было уже уплывать, как в луче фонарика, пробежавшегося напоследок вскользь по скелетам, что-то сверкнуло. Ряска посветила ещё раз и пригляделась: так и есть, сквозь кости пальцев, сжатых скелетом в серой хламиде у груди, блестел какой-то предмет. Ряска с трудом разжала мертвецу стиснутые пальцы, и на серую ткань его плаща упал медальон на толстой цепочке. Русалка взяла его и рассмотрела: неровный кружок из тусклого металла, на обеих сторонах один и тот же рисунок, от которого у Ряски встали дыбом волоски на руках и ногах, и по телу пробежала дрожь ужаса и отвращения; тот самый рисунок, что она видела на листочке, показанном Паем. Ряска намотала толстую цепочку себе на руку, стараясь не касаться самого медальона, и поплыла разыскивать Степана, чтобы сообщить ему о своей находке.
В каютах Степана не было. Ряска заглянула в трюм, увидела свет его фонаря и заплыла внутрь. Степан находился в дальнем углу и что-то там внимательно разглядывал. Ряска направилась к нему, по дороге всматриваясь в находку Степана. Каменный саркофаг, лежавший перед ним, оказался намного больше, чем Ряска предполагала, и был размером не с сундук, как ей представлялось, а скорее с большой комод. "Как мы его поднимем вдвоём на поверхность?" – огорчённо думала она, когда вдруг заметила, что крышка саркофага немного сдвинута.
– Степан, – позвала Ряска, – ты нашёл саркофаг? А я тоже не с пустыми руками: посмотри, что нашла я!
Степан обернулся, озабоченное выражение на его лице сменилось лёгкой улыбкой, как всегда, когда он смотрел на Ряску. Ряска глядела на него, и у неё вдруг возникло ощущение, что что-то не так. Вокруг Степана стало как-то темно, несмотря на фонарик в его руке. Чёрные тени от стен окружили его и подползали всё ближе. Ряске стало страшно.
– Степан! – крикнула она, но было поздно. Чёрные тени лизнули его ступни, руки, голову, и всё это на Ряскиных глазах стало сереть и превращаться в камень. С глухим стуком каменная статуя Степана упала на дно трюма. Ряска тоже окаменела, но пока только от ужаса. "Бежать! Бежать!" – стучала в голове мысль, но Ряска не могла пошевелить даже пальцем. Чёрные тени, не насытившись Степаном, обратили своё внимание на русалку и стали удлиняться и расти в её сторону. Ряска широко распахнутыми глазами глядела на тени, и видела в них зубастые пасти, и когти, и шипастые хвосты, и свои детские ночные кошмары, и смерть своей бабушки, и скалящиеся черепа, и снова когти и клыки. Тени подобрались к ней и остановились. Чёрное прозрачное щупальце вытянулось и тронуло Ряскину руку с медальоном. Ряска вздрогнула, ощутив лёгкое, холодное и скользкое прикосновение, в страхе посмотрела на свою руку, но та по-прежнему была не серого, а светлого нежно-зелёного цвета. Отросток тени пробежался по цепочке, скользнул на кружок медальона, и, удовлетворившись, втянулся обратно в тень. Тени вокруг Ряски заколебались, потом медленно отступили к стенам и окончательно пропали. Ряску трясло крупной дрожью, она не могла понять, что произошло, почему она осталась в живых, но это её сейчас и не заботило. Она опустилась на пол возле статуи Степана и разревелась. Слёзы вытекали из глаз, тут же смешиваясь с солёной морской водой, что было и не различить, где слёзы, а где море.
Нужно было выбираться оттуда, Ряска это понимала, но она не могла оставить тут Степана, просто не могла. Она обхватила статую руками, и тяжело и неповоротливо поплыла прочь из трюма, а потом вверх, к небу. Статуя была тяжёлая и тянула русалку вниз, но она не допускала даже мысли о том, чтобы выпустить её из рук и уплыть одной. "Степан! Как же так?" – горько думала она, – "только не Степан! Это я во всём виновата! Надо было остаться на своём болоте, тогда со Степаном бы ничего не случилось." Так она плыла и плакала, и корила себя, и сжимала покрепче Степана онемевшими от непосильной тяжести руками.
Добравшись до поверхности, она наконец задумалась о том, что же теперь делать. Рядом спокойно дрейфовала шлюпка, но Ряска трезво оценивала свои силы и понимала, что не сможет поднять каменную статую из воды и положить в шлюпку. Оставалось надеяться, что «Серебристая Ящерка» вскоре подойдёт, и друзья помогут поднять Степана на борт. Но Ящерку ещё нужно было дождаться, а её даже не было на горизонте. Ряска взглянула в лицо каменной статуе и вспомнила сказки, которые ей рассказывала бабушка-кикимора в далёкие дни Ряскиного детства. В сказках, бывало, прекрасные принцы и храбрые воительницы расколдовывали своих любимых поцелуями. Русалка немного помедлила, размышляя, попробовать или нет, затем потянулась и робко поцеловала каменного Степана в щёку. Когда ничего не произошло, она набрала полную грудь воздуха, прицелилась, закрыла глаза и быстро чмокнула статую в губы. Холодный камень так и остался камнем, и Степан продолжал, не моргая, глядеть прямо перед собой каменными глазами. Ряска разочарованно вздохнула, перехватила Степана поудобнее, развернув его спиной к себе, положив на себя сверху и обняв обеими руками, и принялась ждать Ящерку. Она смотрела в небо, на проплывающие маленькие облака, и слёзы наворачивались ей на глаза. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, его последние лучи осветили русалку, каменного человека в её объятиях, и тусклый медальон на цепочке, который набежавшая волна приподняла и опустила статуе на грудь.
Наверное, Ряска задремала, потому что она не почувствовала, как теплеет и легчает статуя в её руках, она пришла в себя только тогда, когда Степан вырвался из её объятий и начал барахтаться рядом в волнах, жадно хватая ртом воздух.
– Степан! Ты снова живой! – радостно воскликнула русалка.
Степан наконец отдышался и сказал:
– Да, живой. И, надо сказать, мне совершенно не понравилось быть камнем за исключением того момента, когда ты, видимо, пытаясь расколдовать, поцеловала меня.
Ряска смутилась и нырнула от неловкости в волну, сделала кружок под водой и вернулась, взяв себя в руки.
– Но ведь подействовало же? – смущённо сказала она, – ведь ты стал нормальным.
– Боюсь, это не твой волшебный поцелуй, а что-то ещё. Я почувствовал жжение вот тут, – Степан указал на грудь, – потом оно распространилось по всему телу, и я снова смог дышать и двигаться.
Степан тем временем подплыл к шлюпке и осторожно забрался в неё, потом помог подняться Ряске. Он нашёл под сидением сумку, в которую Пай упаковал для них припасы, и вытащил бутерброды, завёрнутые в промасленную бумагу, что спасло их от размокания.
– Я что-то ужасно проголодался. Ты будешь? – спросил он Ряску.
Ряска торопливо кивнула и с жадностью взяла бутерброд. Пока они ели, на горизонте, к которому плавно опускалось солнце, появилась яхта и на всех парусах понеслась к ним. Степан и Ряска сразу узнали Ящерку. На носу яхты кто-то стоял и энергично махал им руками. Когда яхта немного приблизилась, Ряска вгляделась, и сердце её затрепетало: это была Амелия! Живая и невредимая, она подпрыгивала на месте от нетерпения и радостно им махала.
Когда яхта наконец добралась до них, Пай помог Ряске и Степану подняться на борт, а Амелия бросилась к ним в объятия. Они обнимались, и улыбались, и Ряска даже немного всплакнула от счастья и облегчения, что всё позади, и Амелия рядом.
– Как ты здесь оказалась? Как выбралась с Вендетты и спаслась от похитителей?
– О! Это долгая история! – взмахнула руками Амелия, потом счастливо засмеялась и добавила: – Пай меня спас, как настоящий герой из приключенческого романа. Во время грозы пробрался на яхту, нашёл каюту, в которой меня держали взаперти, взломал дверь и освободил меня.
– Вовсе не как герой, – пробормотал порозовевший то ли от смущения, то ли от удовольствия Пай, – просто я должен был что-то делать, не мог больше ждать чуда. А тут буря такая удачная, с ливнем и ветром, команде Вендетты явно было не до охраны пленницы.
– А потом мы вплавь добирались до Ящерки, по бушующему морю с огромными волнами! – продолжала возбуждённая Амелия.
– Ох! Тебе не страшно было? Вы же могли утонуть! – испугалась Ряска.
– Ну, было слегка страшновато, но мы же оба прекрасно плаваем. В Гринси дети учатся плавать раньше, чем начинают ходить, – гордо заметила Амелия. – Потом на Вендетте заметили, что я сбежала, и погнались за нами. Но мы уже были на Ящерке, а Сильвия и Джек сделали всё возможное, чтобы оторваться от погони.
– Куда сейчас идёт «Ящерка»? – спросил Степан.
Ряска огляделась и только сейчас обратила внимание, что затормозившая у Чёрных скал яхта не встала там на якорь и теперь шла полным ходом куда-то в сторону, прочь от скал.
– Я же говорю, нас сейчас ищут эти недоколдуны из Серых гор на Вендетте. Поэтому мы решили забрать вас и мчаться назад в Гринси, за подмогой.
Степан и Ряска замерли, поражённые.
– Значит, это действительно колдуны из Серых гор? Как ты узнала? – спросил Степан.
– Они между собой разговаривали на серогорском, когда думали, что я их не слышу. Ну и ещё по кое-каким приметам.
– Я не хочу сейчас возвращаться в Гринси! – воскликнула Ряска. – Сейчас, когда мы так близко! Я должна во всём разобраться, найти Замок-на-дне-моря, понять, что я видела на том затонувшем корабле, и что я могу сделать.
– А что ты видела? – обеспокоенно спросил Пай, а у Амелии заинтересованно загорелись глаза.
И тогда Ряска рассказала им всё: про корабль на дне, и про скелет с медальоном, про саркофаг и тени, околдовавшие Степана, и про то, что он удивительным образом снова стал собой. Не рассказала только про свои попытки расколдовать его поцелуями. Степан добавил, что он всё это время был в сознании и видел своими каменными глазами, как тени лизнули медальон и отступили, потом рассказал о том, что почувствовал, перед тем, как снова стать живым. Амелия внимательно разглядела место на коже, где Степан почувствовал жжение: там ничего необычного не было. Тогда она подумала немного, почесала затылок и сказала:
– Ряска, покажи, как ты держала Степана, когда вы были в воде и плыли к поверхности.
Ряска удивилась, но выполнила просьбу. Подошла к Степану, и обняла его обеими руками, сказав:
– Только он был ниже: голова у моих плеч, а я тащила его за подмышки.
– Отлично. А теперь покажи, как ты держала его перед тем, как он расколдовался.
Ряска обошла Степана вокруг и обхватила его руками из-за спины.
– Вот так, только он опять же был немного ниже. А почему ты задаёшь такие странные вопросы? Это разве важно?
– Весьма вероятно. Смотри-ка – в таком положении медальон на твоей левой руке оказывается как раз напротив груди Степана. Может быть, прикосновение медальона способно возвращать человеку жизнь, отобранную чёрными тенями. Ведь они не тронули тебя, потому что на тебе был медальон. Возможно, медальон – это способ управлять этим колдовством.
Ряска подумала и поняла, что Амелия скорее всего права; она подняла руку и посмотрела на медальон другими глазами.
– Если он помог мне расколдовать Степана, значит ли это, что он так же сработает на окаменевших морских жителях?
– Я думаю, да, – ответила Амелия, – но чтобы узнать это точно, нужно попробовать.
– Тогда я останусь и попробую.
– Погоди. Нужно сначала разобраться с источником колдовства. Если тени превратили Степана в камень, значит, колдовство всё ещё активно, и только человек с медальоном может чувствовать себя на дне в безопасности. Расколдуешь ты кого-нибудь, а он снова превратится в камень, едва ты отойдёшь.
– Да, об этом я не подумала, – огорчилась Ряска. – Что же тогда делать?
– По всей видимости, всё дело в саркофаге. Жаль, что я не могу взглянуть на него своими глазами. Скажи, на крышке был точно такой же рисунок, как на медальоне? – спросила Амелия и приподняла цепочку, обвитую вокруг Ряскиной руки, чтобы рассмотреть медальон повнимательнее.
– Да, точно такой же, только там вокруг ещё что-то написано.
– Какого размера саркофаг? Как он выглядит? Вот это изображение точное? – Амелия вытащила и развернула бумажку, которую Пай получил от серогорцев.
Ряска мельком взглянула на бумажку и непроизвольно поёжилась, вспомнив гнетущее чувство, которое вызвал в ней вид саркофага.
– Изображение точное, только саркофаг в реальности вот такого размера, – Ряска вытянула руки, показывая ширину и высоту, – и крышка его не закрыта полностью, сдвинута на бок.
– Вот оно что!
– Наверное, крышка сдвинулась во время бури или при падении корабля на дно, – сказал Степан, – и злые чары были выпущены на свободу.
– Интересно, если просто закрыть крышку, будет ли остановлено колдовство? – задумчиво произнёс Пай.
– Я не знаю, – горестно сказала Амелия, огорчённая тем фактом, что она чего-то не знает, и при этом не имеет возможности немедленно провести исследования или практические опыты, – но я вспомнила кое-что из курса истории зарубежной магии, которую мы проходили в первом семестре. В Западном океане есть остров: сейчас его называют остров Памяти, а как называли свой остров местные жители, нам неизвестно, потому что все жители этого острова превращены в камень около восьмисот лет назад. Представляете: на острове размером с три Гринси есть останки небольшого городка и нескольких крохотных деревушек, заросшие дороги, заброшенные поля и виноградники, и всё это заполнено каменными статуями людей в разных позах. Наш старый профессор истории магии ездил на этот остров с исследовательской экспедицией, и потому он всё это подробно нам описывал и показывал зарисовки местности. Многие статуи уже повреждены ветром, дождём и временем, некоторые из них раскололись, но то, что когда-то все они были живыми людьми – не оставляет сомнений. Исследователи острова в многочисленных трудах описывают несколько теорий относительно природы этого колдовства, в одной из них предполагается наличие мощного артефакта, превращающего живых существ, наделённых разумом, в камень в некотором неустановленном радиусе вокруг себя. И что этот артефакт больше не находится на острове, так как он не был найден исследователями, и при этом все исследователи остались живы-здоровы и не превращены в камень.
– Ох! Бедные островитяне! Жалко их! – с искренним сочувствием сказала Ряска. – Ты думаешь, каменный сундук на дне к этому причастен?
– Либо он, либо что-то очень ему родственное. Быть может, колдуны Серых гор нашли где-то этот артефакт или узнали, как его создать, и решили воспользоваться им против Вертхолма.
– Это всё очень интересно, – сказал Степан, – но «Ящерка» по-прежнему движется к Гринси, и солнце почти село, если мы и дальше будем разговаривать, а Ряска в результате решит вернуться к Чёрным скалам, нам с ней придётся очень долго плыть обратно, причём в полной темноте.
– Да, Степан прав, – встрепенулась Ряска, – мне нужно вернуться. Я попробую как-нибудь закрыть крышку саркофага, а потом проверить на ближайшей каменной статуе действие медальона.
– Простой и хороший план без лишних деталей! – то ли одобрил, то ли съязвил Пай.
– А мы через четыре дня вернёмся. Надеюсь, с подмогой, – сказала Амелия.
Ряска повернулась к Степану и сказала:
– Я хочу, чтобы ты остался на «Ящерке». Ведь медальон только один, и только я в безопасности в море. Если ты опять превратишься в камень, а я вдруг не смогу тебя расколдовать, я очень-очень расстроюсь.
– Но тебе наверняка понадобится моя помощь! – пробовал было протестовать Степан, но взглянув на решительное выражение лица русалки, сдался и поник.
Ряска попрощалась с друзьями, затем, не откладывая в долгий ящик, прыгнула за борт и быстро поплыла обратно. Только раз она оглянулась, чтобы увидеть исчезающий на горизонте силуэт яхты, затем она вздохнула и нырнула в волну, чтобы дальше плыть под водой.
Продолжение следует