22 августа 1918 года сразу после полудня пять британских истребителей S.E.5 звена "А" 24-й эскадрильи RAF, ведомые командиром звена капитаном Томасом Фальконом Хэйзеллом, произвели атаку на позиции германских аэростатов наблюдения в районе Марекура. Несмотря на присутствие в воздухе прикрытия, состоявшего из семи "Fokker D-VII" эскадрильи Jasta 4, Томас напал на один из аэростатов и сбил его, после чего сам подвергся нападению со стороны лидера германского прикрытия, лейтенанта Эрнста Удета. Дальнейшие события подробно описаны в мемуарах Удета, и в его изложении выглядят так:
"Мы направляемся к Брийе на высоте около одно километра. Под нами цепь немецких аэростатов, прямо над нами — британская эскадрилья, пять S.E.5. Мы остаемся под ними и ждем их следующей атаки. Но они медлят и, похоже, избегают боя. Неожиданно один из них стрелой проносится мимо меня по направлению к аэростатам. Я иду за ним. Это их командир. Я вижу узкий вымпел на боку. Я иду вниз, вниз, вниз. Ветер свистит в ветровом щитке. Я должен настигнуть его, не дать ему подойти к аэростатам. Слишком поздно! Тень его самолета проносится по туго натянутой коже аэростата, как рыба по мелководью. Наружу выбивается маленький голубоватый язычок пламени и медленно ползет по боку. В следующий момент фонтан огня выбрасывается там, где всего лишь мгновение назад желто-золотой мешок плыл в шелковистом солнечном сиянии. Немецкий "Фоккер" набрасывается на англичанина, и вот уже второй, меньший по размерам огненный шар появляется рядом с первым, большим, немецкий самолет ударяется о землю, окутанный дымом и пламенем. Делая крутой вираж, англичанин пикирует почти вертикально. Солдаты, обслуживавшие кабель аэростата разбегаются в разные стороны, но S.E.5 уже выровнялся и несется на запад над самой землей. Он так низко, что машина сливается со своей тенью. Но я уже повис на его хвосте и начинается дикая гонка всего в трех метрах над землей. Мы перепрыгиваем через телеграфные столбы и огибаем деревья. Могучий прыжок над шпилем церкви в Марекуре, но я лечу за ним как приклеенный. Я не собираюсь его отпускать. Главная дорога на Аррас. Обсаженная зелеными деревьями, она тянется через ландшафт как зеленая стена. Он летит справа от деревьев, я — слева. Каждый раз когда между деревьями разрыв, я стреляю. Вдоль дороги, на лугу, укрепилась немецкая пехота. Хотя я у него на хвосте, он начинает стрелять в них. Это его ошибка.
В этот самый момент я перепрыгиваю через верхушки деревьев — нас разделяет не больше десяти метров — и выпускаю очередь. Его машина трясется. Ее кидает из стороны в сторону. Сваливается в штопор, касается земли, отскакивает снова как камень, пущенный над поверхностью воды, и скрывается за маленькой березовой рощицей. Вверх вздымается облако пыли. Пот струится у меня по лицу, затуманивая летные очки. Я вытираю лоб рукавом. Середина лета, 22 августа, 12:30 дня, самый горячий день года. Почти сорок градусов выше нуля, а во время преследования мой мотор делал 1600 оборотов в минуту. Я оглядываюсь по сторонам и вижу три S.E.5. Они оторвались от моего эскадрона и теперь пикируют на меня чтобы отомстить за смерть своего командира. У самой земли я облетаю березовую рощу. Я быстро оглядываюсь через плечо. Они разделились. Двое поворачивают к западу, оставив меня наедине с третьим. Теперь я знаю, что имею дело с тактически грамотным и умелым оппонентами. Новички налетели бы на меня всем скопом. Старый летчик-истребитель знает, что во время преследования ты только мешаешь другим. Дела мои складываются неважно. Тот, третий самолет приближается ко мне. Я оцениваю дистанцию примерно в тридцать метров, но он не стреляет. "Он хочет сбить меня тремя-четырьмя выстрелами", догадываюсь я. Ландшафт состоит из мелко перекатывающихся холмов, испещренных маленькими рощицами. Я кружусь вокруг них. Среди деревьев я замечаю немецких пулеметчиков. Они глазеют на нас. "Если бы они только начали стрелять, чтобы избавить меня от преследования." Но они не стреляют. Возможно, мы слишком близко друг к другу, они боятся, что попадут в меня во время этих скачков вверх-вниз. Я смотрю на землю. Вот здесь мне и предстоит разбиться! Затем я ощущая легкий удар по колену. Я смотрю вниз и чувствую сладковатый запах фосфора, дыра в коробе для боеприпасов. Жарко — начиненные фосфором зажигательные патроны загорелись — через несколько секунд мой самолет будет объят пламенем. В такой ситуации лучше не раздумывать. Нужно либо действовать, либо погибать. Нажатие на спуск пулемета - и я разряжаю свои пулеметы в голубое небо, за трассерами тянутся белые дымки. Я оглядываюсь через плечо, затаив дыхание, и затем делаю несколько глубоких вдохов-выдохов. Противник поворачивает, избегая полос белого дыма. Может быть он подумал, что я стреляю назад. Я лечу домой. Коснувшись земли, я продолжаю какое-то время сидеть в кабине. Беренд помогает мне вылезти."
Данное Удетом драматичное описание не вполне соответствует действительности. Во-первых, Хэйзеллу удалось сбить только аэростат (наблюдатель при этом успел спастись на парашюте), а первый атаковавший его германский самолет остался невредимым. Во-вторых, не пострадал и сам Хэйзелл. Удет стрелял очень точно, и пули, выпущенные из пулеметов его "Фоккера", прострелили на машине ирландца топливный бак, пропеллер и два лонжерона. Именно повреждениями пропеллера была вызвана сильная тряска S.E.5 в полете, замеченная Эрнстом. Тем не менее, британский истребитель не упал и Томас добрался до своего аэродрома. Облако пыли, упомянутое Удетом, явилось лишь следствием пролета аэроплана на очень малой высоте, едва не касаясь колесами земли. И все же германский ас записал себе уже 60-ю по счету победу справедливо. Полученные самолетом Хэйзелла повреждения оказались настолько велики, что S.E.5 не стали восстанавливать и пустили на запчасти. Что же касается сбитого ирландцем в том бою германского аэростата, то этот аппарат стал 37-й из 43 побед Томаса Хэйзелла.
Michael Traurig