Половая жизнь горничных для руководства Семи озёр - первостепенной важности вопрос. И непонятно, почему. Проблем на базе более чем достаточно: постельное белье – у моей собаки подстилка лучше, не хватает туалетной бумаги, моющих средств, тряпки элементарной не допросишься, вилок-ложек-кружек под расчет, животных кормят помоями (там есть мини-зоопарк).
При мне один мужчина, постоялец, заходил в администрацию, просил пару вилок для гостей, так не нашлось. А другая женщина просила две кастрюли для ухи, ей дали, но без крышек. Потом крышки принесли от сковородок, но без ушка, за которое держать. «Найдите, - говорят, - две щепочки деревянных, вставьте в дырочки, и будут вам крышки». Мухи, черви, клопы. Но это все фигня. Главная забота руководства – «спят» горничные или не «спят».
Опишу только один случай, который произошел с нашей сотрудницей N.
Когда я пришла, N работала на базе уже несколько лет, попала туда впервые, когда началась война. Она из ЛДНР, оттуда, где был «котел», я не буду писать название населенного пункта. N как-то вырвалась с ребенком, приехала в Семь озёр, где уже работала ее старшая дочь (уехала раньше). Никаких беженских документов они не оформляли, помощи не просили, вообще не собирались садиться на шею государству, просто начали работать, как все. N пошла в горничные, сын ее – в официанты, а было ему 13 лет.
Конечно, никто не заикался, чтобы семье в общежитии дали отдельную комнату. Этого не положено. Но хотя бы матери с дочерью можно было жить вместе? Нет. Их поселили в разные комнаты на разные этажи. Как будто они преступная группа и должны теперь сидеть в разных камерах.
Пустых комнат в общежитии достаточно, на нашем этаже пустовала четвертая часть. Но селиться поодиночке или, не дай бог, семьей – нельзя. Жить можно только с тем, с кем укажет администратор. За ослушание – увольнение без выплаты з/п
Днем видеться семье было нельзя, все работают. А вечером – только очень поздно, официанты заканчивает смену после 10-ти. И вот донесли на N, что в комнате у нее слышали мужской голос. Нет, даже не так: голоса! Разговоры и смех.
Утром в администрации перед всем коллективом на N стали кричать, шипеть и лязгать зубами – была там одна админша талантливая, умела это. Рот перекошен, глаза, как два дула, если бы ей разрешили нас пытать, она бы пытала. "Признавайся, кто был у тебя в комнате"?! N сказала: «Мои дети».
Да и все мы знали, что дети, и что устраивается показательное избиение для устрашения рабов. Но админша не унималась, привыкла жрать людей. Наверное, не в курсе, что дети со временем вырастают, и мальчик, которому в начале войны было 13, стал теперь молодым парнем, и голос у него соответствующий. Особенно ее задело, что из комнаты N слышался смех. Как они смели смеяться? Я удивляюсь, как еще не устроили очную ставку с детьми и перекрестный допрос. Так ладно бы, при нас, женщинах, ее оскорбляли, но ведь сзади сидели еще сотрудники-мужчины, и тоже слушали, какая N распутная.
А потом удивляются, почему у них 3 горничные на 69 коттеджей, и черви в холодильнике.
Продолжение