Позитивные эффекты Covid-19 для экологии стали для многих поводом задуматься о масштабности антропогенного воздействия на окружающую среду. К чему эти уроки пандемии должны подтолкнуть регуляторов, корпорации и потребителей во всём мире и в России? Эти и другие вопросы обсудили участники сессии Future of Planet в рамках онлайн-проекта «Антихрупкость» бизнес-школы СКОЛКОВО.
Светлана Миронюк, профессор бизнес-практики Московской школы управления СКОЛКОВО: В этом небывалом эксперименте, который стал следствием Covid-19, человечеству удалось увидеть, в какой степени антропогенное воздействие оказалось обратимым.
В течение трёх месяцев мы видели и дельфинов в Венеции, и коз на улицах в шотландских городах, и очень много того, что сигнализировало нам, с одной стороны, о том, насколько сильным это антропогенное воздействие было в докризисные периоды, а с другой — как быстро природа отыгрывает назад.
Чему нас научила история этого пандемического кризиса? И в какой степени она изменит фокус отношения бизнесов, компаний, организаций, государства и людей к экологической повестке как части повестки устойчивого развития?
Дмитрий Горшков, директор WWF России: Действительно, мы за последние несколько месяцев видели много сюжетов о том, как природа возвращается в города, как очищается воздух. Но, к сожалению, мы считаем, что всё это носит несколько краткосрочный характер, и не видим каких-либо значимых систематических изменений. Это можно сравнить с желанием человека похудеть: можно сесть на две недели на жёсткую диету, мучить себя, не высыпаться, значительно сбросить вес, но через какое-то время состояние будет ещё хуже.
Нужны именно системные подходы к выходу из кризиса, обеспечение мер поддержки зелёной экономики, энергосберегающих технологий. Но мы, к сожалению, этого пока не наблюдаем. Думаю, что в последующем мы всё равно с вами увидим продолжение роста неэффективного потребления ресурсов.
Светлана Миронюк: Повестка устойчивого развития и экологии уже есть в виде прошивки в компаниях, а вот в социальной сфере предстоит ещё многое сделать…
Дмитрий Горшков: Конечно, грань между экологией и социологией размывается. Многие из нас уже понимают, что без изменений в поведении человека каких-то серьёзных подвижек в охране окружающей среды достичь будет невозможно.
Сегодня мы можем сказать, что экономика по-прежнему превалирует над обществом и природой. Но мы слабо себе представляем, насколько всё зависит от дикой природы. Многие из нас даже не отдают себе отчёт, что она предоставляет нам многие финансовые блага и услуги, так называемые экосистемные услуги — это очистка воздуха и воды, плодородие почвы, регуляция климата, наша еда, стройматериалы. Ежегодно стоимость этих услуг — около $125 трлн.
И мне кажется, что наступивший из-за Covid-19 кризис показал неготовность человечества к таким или даже более серьёзным кризисам и вызовам вроде изменения климата, о котором мы много говорим, знаем и видим результаты этих изменений.
Светлана Миронюк: По разным прогнозам, в 2020 году эмиссия парниковых газов будет на 2, а то и на 7% ниже, чем годом ранее. А если меры по ограничению и сжатию ряда индустрий — например, транспорта, тревел-сектора, ритейла и многих других, — будут продолжаться, пусть даже и только в отдельных частях света, то уменьшение эмиссии парниковых газов может достичь 13% по году. Всё-таки это заметный и существенный эффект!
Весь вопрос в том, как государства и компании распорядятся этим краткосрочным эффектом: станет ли это частью тренда на декарбонизацию, на зелёную политику в энергетике, или это останется просто таким антропогенным экспериментом.
Татьяна Митрова, директор Центра энергетики и профессор бизнес-школы СКОЛКОВО: Мы все сейчас оказались на развилке, потому что коронакризис, в котором мы пребываем последние несколько месяцев, — это своего рода тест-драйв: нам дали попробовать, что такое глобальный вызов и насколько мы готовы с ним справиться. Думаю, стоит признать, что не готовы.
Расчёты экспертов показывают, насколько серьёзное воздействие на нашу цивилизацию может оказать изменение климата, это могут быть засухи, наводнения, тайфуны и эпидемии, много эпидемий… То есть то, что мы видим — это, по сути дела, малая толика того, с чем человечество может столкнуться, если мы не остановим этот глобальный тренд.
Конечно, думать о том, что произойдет через 20, 30, 40 лет, не хочется. Гораздо проще решать какие-то текущие операционные задачи. У всех правительств сейчас выбор: то ли всё-таки смотреть на шаг вперёд и пытаться все стимулирующие пакеты и меры поддержки населения и компаний сфокусировать на новой парадигме производства и потребления, то ли просто тушить пожары и пытаться спасти все традиционные формы своей работы.
Чёткий выбор пока проартикулировали только Евросоюз и развитые страны Азии — Япония и Южная Корея. ЕС очень чётко заявил про новый зелёный курс на полную углеродную нейтральность к 2050 году. Это колоссальный стимулирующий пакет, который направлен именно на поддержку зелёных технологий, эффективного потребления ресурсов и радикальной перестройки всей экономики. Остальные страны пока в раздумьях...
Меня очень волнует, что решит Китай, потому что Китай — это крупнейший потребитель и энергии, и ресурсов, и вообще фабрика мира, и от его решения многое будет зависеть. Сейчас там идут горячие дискуссии. Будет важна позиция Индии. Безусловно, будет важна позиция США, где, как видно, с единством совсем тяжело.
У нас в стране всё обсуждение посткризисного восстановления основано пока на поддержке исключительно традиционной энергетики — углеводородов, традиционной генерации. И к сожалению, никакого пересмотра и шанса начать действительно глубокую перестройку экономики мы пока не увидели.
Перестройка начинается в головах, и только через изменение образа мышления общества можно начать менять эти экономические паттерны. Моё впечатление, что всё-таки шок, который испытало всё мировое население, столкнувшись с действительно настоящей глобальной угрозой, мог бы помочь людям перестроить и модели своего потребления, и свой образ жизни, и свои ценности. Определиться: мы по-прежнему общество потребления или мы всё-таки в чём-то другом видим смысл существования нашей цивилизации?
Светлана Миронюк: Если мы не надеемся на государства и межгосударственное регулирование, толкающее нас к более ответственному поведению, то остаётся надеяться только на ответственного производителя и глобальные компании, в чьём поведении доминирует экологическая и ресурсная ответственность.
Изменится ли подход компаний к паттернам устойчивого развития и к этим трендам в ближайшее время?
Сергей Глушков, вице-президент по корпоративным отношениям PepsiCo в Восточной Европе: Есть вещи, которые ещё недостаточно проработаны как с точки зрения бизнеса, так и с точки зрения регуляторов. Да и в обществе есть разные мнения о пути решения этих проблем...
Мы считаем, что система, которая раньше успешно функционировала как бизнес-модель и социальная форма взаимоотношений большого бизнеса с обществом, на сегодняшний момент уже не является актуальной. Обществом востребованы совершенно другие форматы общения и взаимодействия между большим бизнесом, государством и потребителями.
Дмитрий Горшков: Рынки меняются, система принятия решений в части закупок ресурсов становится более сложной и требовательной. И если компании не начнут решать проблемы в управлении экологическими и социальными рисками, то это может привести к потере рынков. То есть здесь дело не только в регулировании — здесь и самим компаниям необходимо озаботиться повышением корпоративного управления.
Светлана Миронюк: Какими способами мы можем долгосрочно менять ситуацию, регулировать — то есть запрещать или, наоборот, ослаблять, учить, объяснять, пропагандировать? Как сделать тренды устойчивого развития, ответственного потребления и производства нормальной частью жизни компаний, бизнесов и стран, а не остаточным вопросом, которым занимаются, если хватает времени или ресурсов? Как сделать это нормой?
Татьяна Митрова: Ужесточение регулирования при отсутствии внутренней воли в компаниях действительно что-то менять будет вести либо к его несоблюдению, что мы наблюдали на примере всех чудовищных аварий последнего времени, либо к способам как-то обойти, к расцветанию грейнвошинга.
Есть примеры, когда устойчивое развитие становится вишенкой на торте и способом откупиться от инвесторов — заплатить условный социальный налог, а на самом деле продолжать и дальше заниматься тем, чем занимались, но сделав при этом какое-то приличное лицо. Это не работает! Серьёзно изменить ситуацию это не может.
Устойчивое развитие становится инструментом преобразования и бизнеса, и общества только в том случае, если оно вплетается в ДНК компаний, когда оно пронизывает всю деятельность, систему принятия решений, миссию и цели компании, всю стратегию. А чтобы это произошло, в первую очередь должен измениться менталитет людей, которые работают в компании и на executive-позициях, и, на самом деле, по всей пирамиде, вплоть до каждого рабочего места…
Популяризация, объяснение, образование играют основную роль. Мы видим, как этот процесс происходил в том же Евросоюзе, когда буквально за 20 лет это стало ценностью практически любого гражданина, кого ни спроси. Да, люди искренне верят, что раздельный сбор мусора, экономное поведение, покупки в секонд-хендах и отказ от мяса — это их вклад в спасение планеты, и они делают это не потому, что их заставляют. Соответственно, и на рабочих местах они тоже совершенно по-другому себя ведут. Уже снизу давят на руководство компаний: «Товарищи, давайте как-то пересматривать нашу стратегию и работать по-другому...»
Сергей Глушков: Верно, что для кардинального сдвига нужно изменить менталитет людей. А если мы говорим о бизнесе, то это прежде всего должно быть прописано как основной KPI успешности, по которому акционеры оценивают работу, и это конкретные вещи.
Допустим, у нас ставятся цели по каждому бизнес-юниту и рынку о снижении, скажем на 35%, первичного пластика, который используется во всей упаковке напитков, и доведении вторичного пластика в пластике до 25%. А к 2025 году стоит задача и конкретный план, за которые отвечает весь бизнес, — сделать всю нашу упаковку перерабатываемой, компостируемой или биоразлагаемой. И это must. Недостижение этой цели прямо влияет на финансовое стимулирование топ-менеджеров.
Но ещё более важно или как минимум не менее — это изменение ожиданий как сотрудников компаний, так и социума. Начиная с того, что в хорошем смысле слова пропаганда ответственного отношения к экологии и раздельного сбора мусора начинается на уровне приёма сотрудника на работу. В офисах, на производстве, на складах он видит этот раздельный сбор, датчики воды и света, и понимает, что компания относится к этому серьёзно.
Ещё более значимым является образование потребителей, взаимодействие с потребителями на эту тему, потому что крупнейшие производители питания каждый день коммуницируют с десятками, а то и с сотнями миллионов людей.
Дмитрий Горшков: Мне очень понравилось выражение про ДНК компаний, вокруг чего формируется сама компания, за что переживают люди.
Это имеет отношение не только к природе, это всё равно ещё и финансовая составляющая, когда мы в последнее время видим, что всё больше преференций отдаётся компаниям, реально работающим по схемам устойчивого развития, которые не косметические, а реально зелёные. И многие агентства, инвесторы отдают предпочтение именно этим компаниям.
Всемирный фонд дикой природы и специалисты из нашей программы по зелёной экономике всегда готовы экспертно помочь компаниям и показать, что им можно сделать для трансформации и снижения своего влияния на окружающую среду.