Начало Продолжение Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Окончание
Сержант Ромашкин присматривался к рядовому Тимофею Лазорику. Вроде бы солдат как солдат, даже лучше многих. Физподготовка у него идёт на отлично, в стрельбе он тоже первый. Даже строевая у него – будто уже год отслужил. А в глазах – тоска. И всё – молчком. Ясно – недавно из дому пацан. Все они такие приходят. Вот только у рядового Лазорика, чувствовалось, тоска не по мамке… и не по мамкиным пирогам. Это быстро здесь проходит. Девчонка?.. Так почему тоска такая… неизбывная… Все скучают. Все по ночам вспоминают… И не только – по ночам… Не секрет.
Вспомнились сержанту недавние учения. Боевую задачу мотострелковая рота выполнила успешно. Перед возвращением в часть выдались минуты отдыха. Начинало темнеть. Ромашкин видел, как рядовой Лазорик пошёл вдоль степной дороги. Сел на землю, сорвал сухой стебелёк, прикусил его. А потом упал лицом в пожелтевшую траву, стал бить кулаками высохшую до звона землю…
… Встречались они с Игорем Андреевичем здесь, в васильковой степи. Василиса обращалась к нему на «Вы»: он был совсем взрослым. Казался Василисе самым умным. А его нежная сила кружила ей голову даже тогда, когда они не виделись неделями. Она вспоминала каждое его прикосновение, если только удавалось на минутку прикрыть глаза.
Маленькая, славная, смелая девочка Тося Воробьёва! Как хорошо, что у тебя всё это впереди, как хорошо… что когда-нибудь тебя выберет тот, кто не может без тебя жить, и ты поймёшь, как это хорошо – что он выбрал тебя… среди всех – выбрал тебя одну. Как хорошо оказаться совершенно покорной и послушной ему, выбравшему тебя – одну из всех… Это обязательно случится! И тебе не надо выбирать Тимку Лазорика – так случилось, что он уже выбрал Любашу. Ты видишь, как дрожат у Любы ресницы, когда он смотрит на неё… Девочка моя, Тосенька! Я так хочу, чтобы у тебя тоже было так… А когда вы все уйдёте со школьного двора… Всё, что происходит на Земле… и в космосе… происходит потому, что есть любовь. Вот так всё просто… и непередаваемо значительно… ничего без любви на земле не бывает!
В школе и в университете – каникулы. Василисины ребята перешли в девятый, а она – на последний курс естественно-географического факультета. Никогда ещё Василисе лето не казалось таким ласковым… бесконечно нежным. Случалось, Игорь Андреевич приезжал, когда садилось солнце. Степь дышала утомлённой негой, и Василиса чувствовала такую же сладкую негу… Игорь Андреевич не отпускал её до самой зари. Ночная степь под летними созвездиями – казалось, до самых созвездий понимаются волны горьковатого аромата степных трав и цветов – была немыслима без Василисы, без её распущенной косы… полуприкрытых от стеснения глаз. Игорь Андреевич хотел видеть Василису каждую ночь – чтобы не упустить ни единой минуты наслаждения. Как хорошо было целовать её прохладную грудь – долго-долго… Как стеснялась она, когда он не сдерживался, брал губами её соски – чтобы утолить свою жажду неземного наслаждения! Она вообще стеснялась до слёз его запредельно откровенных ласк, а ему надо было всё-всё… До самого рассвета, пока восток не начинал трепетать маковыми лепестками зари.
Василиса торопливо бежала домой – не хотелось волновать маму своими поздними возвращениями. Она с девчоночьей наивностью полагала, что мама ничего не знает… А мама прикрывала глаза лишь тогда, когда слышала осторожные дочкины шаги.
Зато мама Тосеньки Воробьёвой как-то вышла прямо навстречу Василисе. Сладко зевнула, посмотрела на розовеющее небо:
-И откуда же Вы это такую рань… – Потом вздохнула понимающе, кивнула головой. – Как ночь, Василиса Васильевна?...Прохладной… была? – Лидия Петровна скромно опустила глаза. – В степи-то… прохладней, чем в деревне…
Василиса растерянно улыбнулась, кивнула головой. Быстро пошла к своему дому. А вслед услышала:
- Доверяй ей… учительнице… дочек… того и гляди, примеру её последуют!
А потом Игорь Андреевич перестал приезжать. Василиса приходила в степь. Приближалась осень, сильнее становился запах полыни в ночной прохладе. Василиса подолгу сидела на траве, вглядывалась в созвездия… Неясная тревога прикасалась к сердцу чем-то холодным…
А во время медосмотра врач улыбнулась:
- Беременность. Семь недель!
У Василисы перехватило дыхание: беременность?.. У неё ребёночек… будет? Уже весной?
Смотрела большими глазами на врача, и Анна Степановна поняла, ещё раз улыбнулась, повторила:
- Беременность, семь недель. Возьми направление на анализы, потом ко мне зайдёшь.
Все эти дни Василиса не ходила – летала над землёй. Чтобы не встревожить крошечное сердечко, что уже нежно-нежно билось под её сердцем… А своих девятиклассников она полюбила ещё больше, какой-то совершенно безмерной любовью, смешанной с болью за каждую их неудачу… с жалостью – ей часто хотелось то прижать к себе Ромку Лагутина, что уже на две головы выше учительницы… и баюкать его, что-то ласково приговаривать, утешать: ну, и что, что тройка по контрольной… контрольных-то ещё будет!.. То обнять Любочку Михайлину: давай с тобой, девочка, дождёмся… когда… уйдёте со школьного двора… Ты своего Тимку жалей... но пусть он всё-таки подождёт…
Девочек жалела с особенной болью: им предстоит… любить и быть любимыми… А это так трудно! И её девочек это ждёт. Куда ж без этого… Только хватило бы у них сил!
...Рядовой Лазорик заметил, что лишь они с сержантом Ромашкиным безразличны к тому долгожданному часу, когда можно воспользоваться мобильным телефоном. Солдаты во взводе минуты считают, когда командир разрешит позвонить. Ромашкин спокойно, но с чуть заметной скептической улыбкой садился на отдалённую скамейку. А Лазорик напряжённо вертел в руках телефон, прятал его в карман, потом снова доставал… И убегал подальше от ребят, что счастливо трещали по телефонам, думали, что во всём мире остались одни… В долгожданном счастье – всегда так, никого не замечаешь вокруг...
Лазорик устало опустился на скамейку рядом с сержантом. Ромашкин улыбнулся:
- Что не звонишь, Тимофей? Время идёт. Скоро команда – сдать телефоны.
Лазорик вскинул отчаянные глаза:
- А Вы, товарищ сержант?..
- Я, Тимка, своё отзвонил, – сержант вздохнул. –За первые полгода назвонился… на всю оставшуюся жизнь. – Поискал что-то в мобильном, протянул Тимке. СМС-ка так обнажённо-безжалостно гласила:
- Я вышла замуж. Прости, Андрей. Будь счастлив.
Тимка захлопал глазами.
Ромашкин спросил:
- А твоя что?.. Ты, смотрю, и первые полгода не звонишь… неужели успела…тоже замуж выйти, – грустно усмехнулся сержант.
У Тимофея пересохло в горле. Ромашкин понял:
- Да ты не волнуйся… Это я так спросил. Смотрю – не решаешься набрать номер.
Тимофей прикусил губы:
- Я не знаю… Вышла или нет… Я… она не простит меня. Никогда.
Ромашкин смотрел внимательно. Резонно посоветовал:
- Так ты позвони, узнай… простит ли. Может, давно простила… ждёт. А ты философствуешь здесь, гадаешь… Под Павла Глобу косишь! Либо – под Вангу?…
Тимка затряс головой:
- Я знаю… Не простила..
…В школе готовились к «Осеннему балу». Девятый класс в этом году был ответственный за главное осеннее мероприятие: « Осенний бал» всегда ждали, готовились, мечтали, надеялись… Василисины девчонки и мальчишки постарались: бал получился необыкновенно красивым… с лёгкой грустью ранней осени… с робкими обещаниями, что ещё есть время, и ещё может сбыться… исполниться то, что задумалось в самой сокровенной тайне…
Василиса Васильевна смотрела, как вспыхивают счастьем глаза её девочек, радовалась, что этот вечер танцев исполняет их желания…
Бал был в разгаре, когда в зал вошли трое парней – учащихся техникума из города. Вели себя вызывающе, развязно. Один, с наглым прищуром светлых глаз, медленно осмотрел девчонок. Подошёл к Тосе Воробьёвой, не спрашивая, обнял за талию. Во время танца непристойно обнимал девчонку, руки его скользили к Тосиным ножкам под коротким платьем. Тося улыбалась из-под опущенных ресниц: видно, ей так нравилось… быть взрослой. Классная достала: то причёска не такая, то юбка коротка… Но сейчас не урок, сейчас – бал… и можно, наконец, перестать быть послушной школьницей!
Ей неприятно было вдыхать сигаретный дым – Вадик закурил и медленно выдыхал дым прямо в лицо Тосеньке. Но она терпела, не отворачивалась… Не видела, какое болезненное страдание было при этом на лице у Василисы Васильевны…
Вдруг резко оборвалась музыка. Василиса Васильевна взяла микрофон:
- Наш «Осенний бал» подошёл к концу. Просьба гостям покинуть зал – нам необходимо привести его в порядок!
Раздался недовольный гул: почему – подошёл к концу? Оставалось ещё полчаса!
Но Василиса Васильевна свела свои чёрные брови. И ответственный за вечер танцев девятый класс принялся наводить в зале порядок.
Тося переходила от одной группы одноклассников к другой, что-то шептала девчонкам на ухо, с нескрываемой злобой оглядывалась на классного руководителя…
Продолжение следует…
Начало Продолжение Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Окончание