- Я хочу узнать правду
- Какую правду?! - Белла лихорадочно затараторила. - Ты вообще знаешь, что такое правда? Остановись, пока не поздно, пожалуйста, останься.... Девушка осеклась, замолкла. Её голубые глаза помутнели.
- Кем? - Дима звучал отстранённо. Кисть крепко сжимала скальпель. - Кем?
- Человеком, - Беллу трясло, Дима смотрел на неё краем глаза, - как Чехов говорил, помнишь?
И Диме сейчас бы ответить: "Да, помню", - обнять свою школьную невзаимную любовь, выкинуть к чертям собачьим бесполезную железяку из кармашка, снова окунуться в свой серый мир и забыть, забыть о мечтах, о целях и о Вите. О никчёмном друге, что бросил его, ушёл за радугой. "Кроме любви твоей мне нету солнца, а я и не знаю, где ты и с кем", - столь неуместные сейчас строки Маяковского голосом Вити, глубоким, спокойным, прозвучали в уставшем разуме.
- Уходи, - голос звучал хрипло, надломлено, - уходи, Беатриче
- Кто? - глаза Беллы округлились. Точно, она же никогда не читала книг...
Мягкие шлепки кроссовок по лужам эхом раскатывались в туннеле, ведущем в проходной двор. Белла осталась где-то там, позади, как и Джек, как и прочие знакомые и друзья. Глаза застилали слёзы, руки тряслись и тянулись к сигаретам. Как же жаль, что Дима отродясь не курил. Высотка бизнес-центра Колоссом Родосским предстала перед писателем. Спустя минут пять стеклянные двери впустили щуплого человечишку в старом пальто. Его пальцы по-профессиональному просто сжимали скальпель.
