Вечер выдался прохладным, точно день отдыхал от полуденного солнца, наслаждаясь неяркой половинчатой луной на небе. Они шли по аллее, которую облагородили невысокие дубы и говорили о планах на будущее.
— Я уеду, сразу после колледжа, — сообщил Марек, небрежно пожав плечами, будто бы говорил о каком-то пустяке. — Начинать жизнь лучше с чистого листа чем с исписанного черновика.
— А как же квартира?
— А что квартира? Думаешь, мне что-то достанется? — тон его голоса резко изменился, и Павлина поняла, что случайно задела за живое. Но менять разговор было уже поздно. Он начал говорить о несправедливости, к которой привык, о баловнях судьбы, к которым не имел никакого отношения, о людях, которым повезло родиться в любящих семьях и которые не слонялись по подворотням в поисках единственного друга.
— Слушай, ты ничего не говорил о Вите. Прости, если спрашиваю, но что с ним случилось?
Он остановился, точно его кто-то легонько постучал по плечу и обернулся к девушке. В глазах отражалась луна и что-то еще, непонятное, смутное, ожидавшее, но так и оставшееся за холмом будущее.
— Не знаю. В последний мой приезд на дачу сосед сказал, что пес убежал и не вернулся. Но мне как-то не верится, чтобы Вит смог бросить свою семью, понимаешь?
— Понимаю, — тихо подтвердила она и добавила, — ты думаешь, что-то случилось.
— Думаю, что да. Он был слишком своевольным, чтобы слушаться правил общества и слишком умным, чтобы уйти оттуда, где кормят. Наверное, попал в передрягу. Но это лишь догадки.
— Можем не говорить об этом, если не хочешь.
— Почему нет? — он неожиданно оживился и грустно улыбнулся. — Какая бы не была жизнь, это все равно она. И в ней встречается всякое, не только хорошее. Как и в любом времени года есть период дождей, ветра и неимоверной жары. Но мы же все равно их любим, так?
— Когда ты стал таким философом? — удивилась Павлина.
— Да, ладно тебе. Это не Сократ и даже не Гераклит. Просто размышления вслух.
— Раньше у тебя были более мрачные представления о жизни. Честно говоря, меня они пугали. Мне хотелось их исправить.
— Может поэтому ты часто рассказывала истории о своей семье.
— Может и так. А ты злился
— Да.
Оба остановились на стыке двух аллей, где не горел не один фонарь. Первым сказал Марек.
— Мне жаль, что я не понял тебя, Па.
— И мне жаль, что я давила на больную мозоль и даже не задумывалась об этом.
— Напротив. Именно ты показала мне то, что семьи бывают счастливыми. И горе, печаль и одиночество необязательно идут рука об руку. Ведь если найти такого человека, с которым будет понимание жизни во всех ее составляющих, то есть вероятность на счастье.
— Конечно, есть, — она улыбнулась, ей показалось, что лед между ними дал трещину, и слова привычно текут по проложенному годами руслу.
— Мы почти пришли, — сообщил Марек, остановившись напротив небольшого садика, огороженного кованым забором. Внутри слышалась музыка и негромкие голоса.
Мемуары Павлины 12.8
Дорогие читатели! Я пишу книгу. Все главы расположены последовательно по этой ссылке. Новые главы будут добавляться по мере написания книги.