И с т о р и я Геродота дает довольно отчетливый образ религиозных верований и ритуальных обрядов у населения древней степи. Скифы обожествляли силы природы, поклонялись Создателю мира и матери Земле, верили в загробную жизнь, почитали умерших предков. Всякого, кто решился бы осквернить их могилы, ожидала жестокая месть. Их храмы, хворостяные пирамиды, высились на ковыльных равнинах, доступные для всех кочевников; обрядность отличалась чрезвычайной простотой, без жреческого сословия, без торжественных церемоний. Все было несложно по кочевому.
Скифы не создавали кумиров по своему подобию. Могущество божественной силы они олицетворяли в образе меча. Это было явление замечательное для такого древнего времени. Они еще жили в примитивном быте номадов, обращались в узком круге пастушеских интересов, а разум и религиозное чувство уже оперировали символами более сложными, чем деревянные или каменные изображения богов. Скифы поклонялись не кумирам, а идее божества. По сравнению с жителем лесов степной человек в культуре духа ушел далеко вперед, он очень рано отказался от идолов. Ему, жителю беспредельной степи, не приходила мысль о возможности заключить образ бесконечной творческой мощи окружающего его мира, образ божества, в камне или в куске дерева. Бог Скифа оставался Духом.
Смена эпох, политические перемены, перестановки в племенных отношениях, надо полагать, мало отражались на верованиях степи. У Аланов, например, в IV в. по Р. Хр. практиковался тот же обряд, что и у Скифов во времена Геродота. Вспомним, как писал Аммиан Марцелин: «Храмов или освященних мест не видно в их стране, хотя бы и под соломенной крышей, но по обычаю варваров в землю втыкается обнаженный меч и они почтительно поклоняются ему, как богу войны, главному божеству их кочевой страны».
Такова была степь.
В Боспоре Киммерийском у Меото-Казаров верования складывались под влиянием эллинского многобожия. Но и там на первом месте стояла Мать Земля, поклонение творческим силам природы, влившееся в формы специального культа Афродиты Апатуры, непорочной и прекрасной богини плодородия.
Вероятно, христианству не пришлось ломать в корне основные понятия миросозерцания несложных, но гармонических натур степняка и морехода. Ход эволюции народных чувств и народной мудрости шаг за шагом приближался сам к тем рубежам, у которых кончалась духовная темнота язычества, а восходила ясная заря высокого в своей простоте Христова Учения.
Процесс христианизации бродячих племен и полуоседлого населения Меотиды (Приазовья) не нуждался в давлении извне, во вмешательстве государей или завоевателей, в насильственных переворотах. Он ширился среди них путем постепенного наростания и еще задолго до формального обращения наших предков в христианство, Новое Учение проложило широкую дорогу к их сердцам. Оставалось только в широкой степи под куполом южного неба низвергнуть с вершин храмов-пирамид прежний символ, -- грозный окровавленный меч, а на его место водрузить крест, не менее орошенный жертвенной кровью, символ всепобеждающей любви.
Начало новой эры, это — время, когда христианство победно ширилось на Кавказе и по всему побережью Черного моря. Первое Слово раздалось здесь из уст апостолов Андрея Первозванного и Симона Зилота. За ними следовал св. Климент, епископ римский, ученик апостола Петра и сподвижник апостола Павла. В 94 году он был сослан из Рима в тавро-скифские каменоломни Керченского полуострова. В течении семи лет своего здесь пребывания он основал десятки церковных общин и рукоположил им священников. В 101 году, по приказанию Траяна, императора-язычника, св. Климента утопили в море поблизости города Пантикапея (Керчи).
Духовные историки IV века Евсевий и Созамонт упоминают епископа Скифов и Готов для 253 года, без указания его местопребывания. В конце того же третьего века они знают скифского епископа Евангелика.
С IV и до IX века известен ряд высоких иерархов, трудившихся над просвещением населения в Крыму и на берегах Азовского моря. Они носили титулы епископов и митрополитов «Томи и Таны», «Томитаны и всей Готии», «Зихии и всей Готии», «Скифии Боспорянской» и т. п. (Сведения касающиеся церковной истории позаимствованы из книги: Дм. Струков. Древние памятники христианства в Тавриде.).
В 310 году иерусалимским патриархом Германом поставлен епископ Скифии Василий.
В 318 году епископ Херсонеса Евферий привез грамоту от иерусалимского патриарха и указ царя Константина о беспрепятственном исповедывании христианства.
В 325 году на актах Первого Вселенского Собора в Никее расписался Феофил, митрополит Готов провинции Боспорской. Там же имеется подпись и епископа боспорянского Домна.
В 344 году, по церковной истории Созамонта, на Собор прибыл, не указанный по имени, епископ Боспора.
Между 344 и 370 г.г. известен Ульфила, епископ Готов и Скифии Боспорянской, митрополит томитанский. Он был поставлен константинопольским патриархом Евсевием и знаменит переводом евангелия на язык Готов.
Около 370 г. известен по прениям о догматах веры с императором Валентом епископ Томи — Бретоний.
В 381 г. Евферий II херсонский подписался под актом Второго Собора в Константинополе. Там между азийскими епископами — подпись Геронтия Томитанского.
В 404 году св. Иоанном Златоустом поставлен Унила, епископ готский;
в 431 году подписался под актами Ефесского Собора Тимофей, епископ Скифии Томитанской.
На четырех Соборах в 448, 449, 451 и 459 годах присутствовал епископ Боспорский Евдоксий.
В 448 году на Константинопольском соборе присутствовал также епископ Томитаны Александр.
В 457 году под окружным посланием императору Льву I подписался Феотим, митрополит Томитаны и прочей Скифии.
В 520 году акт избрания патриарха Епифания подписал Патерн, митрополит всей Скифии.
В 553 году под актом Константинопольского Вселенского Собора подписался Иоанн, митрополит Боспорский.
В 715 году во епископы сурожские хиротонизован Стефан, получивший прозвище Исповедника. Он выступал против иконоборцев в защиту почитания икон и за это по приказу императора Льва Исавра был заключен в темницу. При следующем императоре, Константине Копрониме, освобожден благодаря заступничеству императрицы Ирины, дочери хазарского хакана. Потом он был восприемником ее сына и возвратился в Сурож, где скончался в 750 г. глубоким стариком. Церковь признает его святым.
В 787 году акт Седьмого Вселенского Собора в Никее подписал «Давид, смиреннейший диакон святейшей Церкви Боспорской вместо Андрея, достопочтеннейшего епископа своего».
В 839 году епархией Боспора управлял митрополит Херсонеса.
От 837 г. в течение ста лет в Крыму господствовали епископы католические.
Достойно внимания, что некоторые епископы крымских Готов были поставлены властью Грузинских католикосов.
В истории сохранились имена 36 епископов и митрополитов, стоявших во главе одной из упомянутых церквей между 310 и 867 годами. Ясно, что без значительных масс христианской паствы не было бы и столь высоких иерархов. А, в свою очередь, длительная их деятельность не могла остаться без положительных результатов. Это и подтверждается свидетельствами современников, утверждающих, что в VI веке на Кавказе и в Приазовье можно было встретить много христианских народов.
На Дону цитаделью Христа был Танаис (Азов), где от 637 года возвышался храм в честь Иоанна Предтечи (В 1637 году, как бы ознаменовав тысячелетие построения храма, Казаки отобрали Азов от Турок.).
Возможно, что среди отдельных групп населения в те эпохи еще встречались язычники, возможно также, что христианская религия не была усвоена всеми одинаково крепко и во всех правилах Церкви. Вероятнее всего, что по недостатку духовенства христиане не выполняли обязательных для них Таинств, даже Таинства Крещения. Не исключены и частые отступничества и отпадения, но о Христе и о Его Учении степь и приморье узнали очень рано, почти на заре христианства.
Сам по себе характер постепенности распространения веры устраняет возможность определить точно дату обращения наших предков ко Христу, но все говорит за то, что оно совершилось в эпоху пребывания их в границах Хазарской империи, где христиане составляли значительную часть жителей.
С того времени, как каганы перешли в иудейство, между инаковерующими должны были зародиться религиозные антагонизмы. В стране издавна провозглашалась веротерпимость, разрешалось беспрепятственное выполнение богослужения любой веры, кроме языческой, но влиятельные слои хазарского общества, иудейская аристократия и магометане — военные, не могли удержаться от соблазна выступать среди широких кругов населения в роли поборников своей веры. Их религиозное рвение было направлено и в сторону Приазовья.
Однако Меото-Казары с давних пор вращались среди христиан, а многие из них уже и сами приняли евангельское учение. Они привыкли смотреть на Греков, как на передовой народ, века приносивший к ним материальные и духовные ценности. Византия в их глазах была центром христианского мира и теперь, когда попытки обратить их в чуждое их обычаям иудейство или магометанство стали особенно назойливыми, они около 845 года обратились в Царьград.
«Доселе мы знали единого Бога, царствующего над всеми, — говорили их послы императору, — и ему поклонялись, обращаясь к востоку. Теперь же Евреи убеждают нас принять их веру, магометане же склоняют на свою. Имея к Вам исстари любовь и дружбу, зная, что народ ваш велик и царство ваше от Бога, мы просим вашего наставления. Пришлите к нам ученого мужа, пусть он обличит неправду евреев и мусульман» (Сведения касающиеся церковной истории позаимствованы из книги: Дм. Струков. Древние памятники христианства в Тавриде.).
Византийский император Михаил III был в это время озабочен укреплением своего политического и церковного влияния среди Западных Славян. Греческое духовенство шло к ним с проповедью и остро испытывало нужду в понятных для них богослужевных книгах. Но тогда не существовало еще славянской письменности, не было даже букв для начертания слов на этом языке.
Император призвал из Салоник двух молодых ученых священнослужителей, Константина Философа (в монашестве — Кирилл) и его брата Мефодия. Он поручил им заняться составлением азбуки, при помощи которой можно было бы сделать переводы Священного Писания на славянский язык.
Константин сразу же направил путь к Казарам с тем, чтобы изучить там древние основы славянской речи, а одновременно и разрешить их религиозные сомнения.
По дороге он задержался в крымском Херсонесе и, как говорит летописное предание, нашел там
«Евангелие и Псалтырь русыкими письмены писано и человека обрет глаголюща тою беседою» (Повесть временных лет.).
Но это не были славянские книги. Тогда на южном побережьи Крыма рядом с Готами еще проживали родственные им Росомоны. Их город Новая Росия или Маврокастрон стоял недалеко от Евпатории (Д. Струков, как выше и Визант. Временник VI, стр. 19. Новый Город Русский — может быть прежняя скифская столица в Крыму Н е а п о л и с на р. Салгир.) Со времен епископа Ульфилы они имели евангелие на своем языке, общем для всех Готов. Нужно полагать, что летопись говорит, именно, об этих «русыких письменах», которые действительно принадлежали Русам, но не Славянам, а тому народу, от которого Славяне вскоре получили свое имя, — Русь.
Переправившись в Приазовье, Константин - Кирилл изучал там особенности древнего диалекта Казаров. Для каждого отдельного звука их речи он изобрел особые буквы, из которых составилась азбука «кириллица». При ее помощи церковная жизнь Славян обогатилась собственными книгами на языке, который теперь считают древне-болгарским, а называют церковно-славянским.
Во всяком случае, «кириллица» родилась на звуковых основах казарской речи. Это подчеркивает и русский историк Татищев, говоря, что Кирилл прежде всего проповедывал христианство Казарам «и для них буквы сложил», а Болгарам и Моравам сообщил их позднее (см. главу десятую). Буквы полностью отвечали требованиям древне-болгарского языка. В этом можно видеть простую случайность, но не следует забывать и того, что Болгары пришли на Дунай с берегов Азовского моря и должны были знать язык Меото-Казаров.
Кирилл бегло говорил по-славянски. Находясь среди Казаров, он разъяснял им основы Христова Учения и в результате его проповеди крестились все некрещенные до сего времени.
Таким образом, история изобретения общеславянской письменности непосредственно связана с торжеством христианства на нашей земле.
Это произошло около 860 года.
Завершив с безсмертной славой свою деятельность в Казарии, Кирилл отправился на помощь к брату в Чехию.
Здесь они сообща перевели на церковно-славянский язык много богослужебных книг и за работой Просветитель наших предков умер 14-го февраля 869 года. Православная церковь причисляет его к лику святых.
Были ли донские казаки "рыцарями православия"?
***********************************************************************
Современный идеологический флёр, витающий вокруг Донских казаков, совершенно не соответствует реальной истории Донцов.
Потому я постараюсь предоставить на суд читателя ряд фактических обстоятельств, говорящих о том, что Донцы далеко не были ревнителями московских духовных и политических ценностей.
Степень приверженности Донских казаков московскому царизму явно преувеличена и выдвинута на передний план при изучении истории Дона. Политические идеалы наших предков были очень далеки от реалий Московии. И несмотря на то, что Донцы еще в 1584 году приняли царское знамя, вольность и независимость от московской деспотии не были для наших предков пустым звуком. Та помощь, что шла Донцам от Московии, была похожа более на дань или плату за услуги, поскольку в грамоте 1615 года были четко прописаны лишь обязательства московитов, обязательства же независимого Войска (войско в смысле народ) Донского не нашли отражения в данной грамоте. Тем не менее, наличие у своих границ государства, основанного на иных, не людоедских принципах беспокоило московские власти.
Московия, будучи заинтересованной в ослаблении Польши, потворствует османам в нападении на Речь Посполитую, в то же время запрещая Донцам вести войну с султаном. Донское войско игнорирует этот запрет, в ответ московские власти арестовывают Донского атамана Старого и вводят экономическую блокаду войска.
В грамоте от 1629 года Донцы названы "злодеями, врагами креста Христова". В 1630 году, для пресечения войны Донцов с османами, в Москве арестовывают зимовую станицу атамана Наума Васильева и еще 70 казаков. Последствия не заставили себя ждать: казаки зарубили царского воеводу Карамышева, который возвращался из Константинополя.
Московские власти неоднократно пытались привести Дон к присяге и крестному целованию, но получали отказ. В отличие от чисто правовых аргументов, основанных на обычном праве "де такого от веку не было", приводился и такой любопытный аргумент: "казаки де не могут заставить по христиански присягать донцов, среди которых имеется много не христиан, и большинство которых родилось от басурманок".
Во второй половине 18 века священник станицы Терновской доносил властям, что в ней "не обреталось ни одного жителя, во изображении и заключении Тайны Святой Троицы, в троеперстном сложении".
На Тереке в 1763 году 740 казаков - старообрядцев отказалось пойти в церковь на исповедь.
Донцы вплоть до последнего времени, а многие и сейчас, всегда противопоставляли "нечистую Москву" и "древлеправославный Тихий Дон". Так, в воззвании Булавина, звучала фраза: " в веру эллинскую ввергают, а от истинной отвращают".
В сознании Донцов "нечистые" московиты ставились ниже мусульман, поскольку являлись изменниками древней Веры. Потому тезис о "рыцарях православия", который так широко тиражируется в современной псевдоказачьей исторической литературе, не находит реального подтверждения при обращении к историческим фактам.
То же можно сказать и о запорожских черкасах.
В 1620 году, черкасы приняли деятельное участие в династических распрях на территории Крыма, активно поддержав Шагин-Гирея, который бросил вызов турецкому султану.
Казаки никогда не были порождением русской истории. Этот тезис ошибочен и лжив.
Казаки - как Донцы, так и запорожцы - есть порождение цивилизации, Северного Кавказа и Причерноморья, включая Крым. На протяжении 16-17 столетий, когда имя казака гремело от берегов Дона и Днепра до стен Стамбула, выковывался образ и духовная сущность казаков, которая определила на века содержание самого явления под названием "казачество".
Извечная тяга казаков к вольности и понуждение Донцов к службе стали, по сути, несовместимыми началами. Забыта старая поговорка, которую помнили еще старики: "Не тот казак, что жив остался, а тот кто за волю на веревке болтался".
С конца 17 века усиливается натиск московитов на Донское древлеправославие. На Дону заговорили:" у нас свои горше Крыму, нам лучше хан Крымский, нежели цари на Москве, и ежели разорят москали Крым и нам житья не будет".
Вождь борцов за истинную веру Чурносов, выступил за церковную автономию Дона и избрания своего Донского патриарха. Среди казаков становится популярным мнение, что Дон стал последним пристанищем истинной Веры: "мрачный Дон воссиял, и преподобными отцами наполнился, яко шестикрыльные серафимы налетеша".
Святость и чистота Дона противопоставлялась "нечистой Москве".
Потому Донцы служили не только московитам. Так, первое появление Донских казаков на Кубани было отнюдь не в 18 веке при царице Екатерине, а гораздо раньше. После поражения Разина в 1680 году усилились репрессии против сторонников древлеправославия и часть Донских казаков переселилась за Кубань, под гарантии турецкого султана и крымского хана (1689 - 1690 года). Это и было первое Кубанское войско.
Пребывание казаков за пределами России характеризуется ярким, враждебным к ней отношением. Высокое воинское искусство Донцов, их честность и верность долгу по праву вызывало уважение у крымцев и осман. На момент переселения некрасовцев за Кубань крымский хан оказал всем казакам высокое покровительство, соединив в единое Кубанское войско природных казаков - Донцов и пришлых некрасовцев. Османы и крымцы не только не противодействовали древлеправославной вере, но и фактически способствовали ее расцвету, способствовали строительству на Кубани монастыря, основанного в соответствии с древлеправославной традицией. Так Кубанское войско, под покровительством крымского хана и Блистательной Порты, становится оплотом истинного православия и святым местом.
Надо сказать, что в христианской России изменение отношения к древлеправославию, а точнее окончание физического преследования Донцов, началось только к концу 18 века. Когда империя взяла прямой курс на превращение Донцов в военно - служилое сословие.
Таким образом гипертрофированное увлечение навязчивыми идеологемами "рыцари православия", "царевы слуги" и тому подобное, не имеет под собой достаточных исторических фактов. И вряд ли применимо в качестве сколь-нибудь действенной идеологии.
Вольность и "служение" не совместимые понятия. И национальное казачье движение должно хорошо это понимать.
Как резюме.
Были ли Донские казаки рыцарями православия? - отвечая на этот вопрос, можно сказать, что несомненно были среди Донцов истинные рыцари древлеправославной Веры, которая во многом определила духовный облик части казаков. При этом было бы ошибочно распространять этот тезис на всех Донских казаков. (Сергей Сазонов)
Г. В. Губарев Книга о Казаках. Материалы по истории казачьей древности.
Продолжение темы:
Народная медицина Донских Казаков -- языческие знания от древнейших предков: травничество, снадобья, заговоры, обереги,..
Почему Донские Казаки исповедывают авраамическую (семитскую) религию -- христианство? Смутно угадываемая причина.
О сбережении казачьего исторического и культурного наследия. В частности, на Дону.
Языческая СВАСТИКА и иные ДРЕВНИЕ СИМВОЛЫ-ОБЕРЕГИ в убранстве ВОЙСКОВОГО ВСЕКАЗАЧЬЕГО ПАТРИАРШЕГО СОБОРА в Новочеркасске.
Культура, образование и (как следствие) веротерпимость Астраханских Казаков.
Адаты кавказских горцев.
Очередной казачий самогеноцид. XVII в. Казаки-низовцы против казаков-разинцев. Донцы-никонианцы против казаков-староверов.
Очередная казачья гражданская война -- никонианцы против старообрядцев; брат на брата.
Свастика (ярга) -- священный символ наших древних казачьих предков.