Эта история началась в лютые для правильного понимания советского прошлого 90-е годы, когда положительно высказываться о Сталине и сталинизме, не смел ни один уважающий себя историк. Лишь немногие учёные отваживались на сугубо научные публикации в малотиражных изданиях, которые редко когда доходили до массового читателя. Да и ни то что бы это были реабилитирующие Сталина публикации. Скорее они носили строго нейтральный, но, тем не менее, не выходящий за пределы умеренного антисталинизма, характер. Были среди них и исполины исторической мысли, такие как, например, историк В.Н.Земсков, научному взгляду которого мы сегодня обязаны нынешними нашими позициями в исторической науке, под названием «сталинология». Но скажите откровенно, повлияли ли публикации Виктора Николаевича на общественное мнение людей 90-х? Увы, но фигурам, опередившим своё время, как правило, не везёт на общественное признание при жизни. В открытом информационном поле же вплоть до 2000-х годов преобладал столь разнузданный антисталинизм, какой даже Н.С.Хрущёву в своё время не снился. В фаворе находились всевозможные Волкогоновы и Радзинские, Сванидзе и Млечины. И в такой вот ситуации вдруг начали выходить первые точечные удары в виде работ А.Н.Голенкова и В.М.Жухрая, содержащие революционные, не виданные на тот момент аргументы и факты. И в тех исторических условиях работы эти действительно были важны и нужны, поскольку они поднимали вопросы и требовали ответы. Из их шинелей впоследствии вышли те, кого мы ныне так ценим и уважаем – историки новой породы или сокращённого «новые историки», совершенно по-иному трактующие наше недавнее советское прошлое.
Однако, скажите мне, только честно, какое историческое значение имеют труды того же В.М.Жухрая сегодня? Зачем уже вторую субботнюю беседу подряд некий комментатор упорно рекомендует почитать его книги Н.В.Старикову? Поясню о чём речь. Дело в том, что все ценные с исторической точки зрения данные из книг В.М.Жухрая нам сегодня уже хорошо известно из иных куда более уважаемых источников, а те, что не известны, игнорируются этими самыми источниками как раз ввиду их сомнительности. Например, существование таких полумифических (а то и попросту мифических) персонажей как начальник личной контрразведки Сталина генерал А.Лавров и особенно его заместитель полковник Джуга (фамилия вымышленная, в чём даже сам автор откровенно признаётся) не подтверждается ныне ни одним официальным источником. В то время как именно с этими именами и связана добрая половина книги В.М.Жухрая, которую иначе как художественной назвать никак не получается. Второй момент. Рассказ советского оториноларинголога профессора Б.С.Преображенского в пересказе В.М.Жухрая опять-таки выглядит предельно художественно – с прямой речью и без необходимых в таких случаях ссылок на источники. То есть источник, конечно, есть. Это якобы «личный рассказ профессора Преображенского автору». Вот только Борис Сергеевич скончался зимой 1970 года и ни подтвердить, ни опровергнуть рассказ В.М.Жухрая, обнародованный в книги 1996 года издания, уже никак не мог.
Исходя из высказанного, можно с высокой долей вероятности утверждать, что Владимир Михайлович, откровенно выдумал факт, призванный объяснить отсутствие Сталина на своём посту в первые дни войны. Напомню, что профессор В.М.Жухрай со ссылкой на покойного профессора Преображенского выдвинул версию, что Иосиф Виссарионович в ту ночь тяжело заболел: «Трое суток - 23, 24 и 25 июня 1941 г. - Сталин пролежал пластом, никого не принимая. Есть он не мог из-за нарыва в горле. В эти дни, кто бы ни звонил, получал один и тот же ответ: «Товарищ Сталин занят и разговаривать с вами не может.» О болезни Сталина не знала даже его личная охрана. Эти несколько дней члены Политбюро Сталина не видели и, естественно, терялись в догадках». Тут, как видите, и нарыв в горле, и температура до небес. Сталин-де физически не мог отвечать Жукову, так ему было плохо. Профессора В.М.Жухрая выводит на чистую воду Рой Медведев:
«…Грубыми фальсификациями занимались и продолжают заниматься не только противники, но и апологеты Сталина. Особенно много нелепых выдумок содержится в книге В.М. Жухрая "Роковой просчет Гитлера", изданной в 2000 г. в Москве…». «…В.М. Жухрай даже не заметил публикацию в 1996 и 1998 гг. "Журнала регистрации лиц, принятых Сталиным в 1924-1953 гг." Поэтому автор просто придумывает свою, никем и ничем не подтверждаемую, версию о тяжелом заболевании Сталина как раз в канун войны - 21 июня. У Сталина в этот вечер была якобы диагностирована тяжелейшая флегмонозная ангина, но он отказался от госпитализации и даже от врачебной помощи, отправив профессора Б.С. Преображенского домой и запретив ему что-либо говорить о посещении дачи в Кунцево.
"Утром 22 июня, - писал В.М. Жухрай, - больной Сталин, у которого температура держалась за сорок, временами впадавший в полузабытье, вел заседание в своем кремлевском кабинете. Выступать по радио с обращением к советскому народу в таком состоянии он не мог. Но никто не догадался о подлинном состоянии Сталина. Даже проницательный Жуков. Вернувшись в Кунцево, Сталин, не раздеваясь, на это не осталось сил, лег на диван и закрыл глаза. Силы оставили его, и он впал в забытье.
Трое суток - 23, 24 и 25 июня 1941 г. - Сталин пролежал пластом, никого не принимая. Есть он не мог из-за нарыва в горле. В эти дни, кто бы ни звонил, получал один и тот же ответ: "Товарищ Сталин занят и разговаривать с вами не может." О болезни Сталина не знала даже его личная охрана. Эти несколько дней члены Политбюро Сталина не видели и, естественно, терялись в догадках".
Только 26 июня все еще тяжело больной Сталин начал снова работать в своем кабинете. Сталин, по утверждению В.М. Жухрая, решил факт своей болезни сохранить в строжайшей тайне, чтобы не радовать врага и не деморализовать советский народ».
Уточню лишь, что В.М.Жухрай вовсе не «не заметил» публикацию в 1996 и 1998 гг. «Журнала регистрации лиц, принятых Сталиным в 1924-1953 гг.», свидетельствующего о том, что глава государства и не думал никуда исчезать в первые дни войны. Просто на момент написания работы, этого журнала в распоряжении историков ещё не было. А когда он был рассекречен, В.М.Жухрай тот час признал его существование с припиской:
«Появились утверждения, что якобы согласно записям дежурных секретарей в приёмной Сталина 23, 24, и 25 июня 1941 года он посещал Кремль и даже принимал посетителей. Так, указывалось, что 23 июня 1941 года Сталин принял: Молотова, Ворошилова, Берию, Тимошенко, Ватутина, Кузнецова (выделено мною. – В.Ж) и Жданова.
Вероятно, это ошибочное утверждение».
В остальном же я с Р.А.Медведевым полностью согласен. Поскольку любой уважающий себя историк-исследователь всё же будет исходить из документов, а не свидетельств покойного профессора, слова которого нигде, кроме как в воспоминаниях пересказавшего их историка, не были зафиксированы.
А как вам кажется, имеет ли смысл сегодня читать книги этого доктора фантастических наук? Уж тем более Н.В.Старикову, который всю исторически ценную информацию, содержащуюся в его книгах, и так знает. Ну, а что касается художественной их части… сами понимаете.
Максим Бочковский