В далёком 1938 году моя мама впервые поехала в Москву.
Конечно, не одна поехала – ей в ту пору всего четыре года было. Бабушка взяла с собой двух старших дочерей – Дусю и Таню, для переноски тяжестей. А ещё взяла девятилетнего сына Ваню, просто так, чтоб мужичок рядом был, пусть и маленький. С мужичком-то - оно как-то спокойнее и надёжнее будет.
Мама, узнав об этом, закатила истерику. Как же так – Ванька едет, а она нет! Мама с братом неразлучны были, всюду вместе ходили, вдвоём и шкодили. Бабка, заткнув уши, чтоб не слышать вопли младшей дочери, сдалась:
- Ой, не ори, как оглашенная! Возьму я тебя, окаянную, тока замолкни…
И половина семьи Куприяновых попёрлась в Москву.
Зачем попёрлась-то? За дефицитом, конечно. Кто старые фильмы смотрел, тот помнит кадры, как крестьяне возвращаются из столицы, с мешками за плечами, со связками баранок, висящих на шее, с корзинами и чемоданами. Вот и бабушка решила разжиться в Москве пшеном, баранками, гречкой, чаем. Всем тем, чего на прилавках уездных городов почти не было.
По случаю поездки все обрядились в новые кофты и юбки. Маму тоже принарядили, словно принцессу: белое платьице, белые носочки, коричневые ботиночки, белый беретик (этот беретик мама лет семь носила, пока на голову налезать не перестал). В общем, принарядились все, словно к обедне, и поехали.
Ну, как поехали… Это сейчас ездят – сел в автобус, и через пять часов ты уже в столице. А на машине - так и вовсе за два с половиной часа домчишься. А в те времена до Москвы добирались на пароходе. Загрузился на судно, и поплыл. Не пройдёт и четырёх суток, как ты в столице окажешься!
Загрузились Куприяновы на пароход и поплыли. А что такое пароход для двух детей, девяти и четырёх лет, впервые вырвавшихся из маленькой деревушки? Конечно же, это куча интересных мест, которые нужно изведать и покорить! Это каюты, трюм, машинное отделение, камбуз, две палубы, подсобные помещения. А колёса пароходные? А коридоры?!
Все четверо суток мама с братом исследовали пароход, забираясь во все щели, откуда их выковыривали ругачие матросы, с бранью препровождая к бабушке. Бабка отвешивала обоим подзатыльники, мама с Ваней сидели смирно, хлюпая носами, а потом тихонько выбирались из каюты и бежали на палубу, смотреть, как крутится колесо. Или на кухню, где кок готовит обед для команды.
За четверо суток мамино беленькое платьице превратилось в серенькое, носочки почернели, а на ботики было страшно смотреть. На берете появилось безобразное масляное пятно, которое бабушка потом долго выводила щёлоком. Впрочем, Ванина одежда выглядела гораздо хуже.
Бабушка, оглядев испачканных детей, вздохнула, оттёрла маме мордашку подолом юбки и усадила на огромный фанерный чемодан, наказав сидеть смирно и никуда не уходить. Ваню усадили рядышком, в качестве сторожа при младшей сестре. Чтоб понадёжнее «зафиксировать» чумазую егозу, маме выдали кулёк подсушенных в печке сухарей, а Ване кулёк семечек – чтоб скучно не было.
Оставив младших детей у пристани, в сторонке, бабка со старшими дочерями отправилась по магазинам, добывать дефицит. Но предварительно отвесила младшеньким по подзатыльнику, чтоб уяснили – нужно сидеть на месте, и никуда не уходить. Иначе – потеряешься!
Честно говоря, куда-то уходить маме совсем не хотелось. Вокруг сновало столько народу, что она шибко оробела. В такой толчее маленькую девочку вполне могли затоптать. Чтоб не быть затоптанной, мама сидела смирно и хрустела сухарями, испуганно посматривая на толпу народа. Столько людей сразу она никогда не видела.
И тут возле чемодана с детьми остановилась тётенька. Явно не деревенская: светлый сарафан, туфельки, шляпка, сумочка на плече. И ярко накрашенные губы.
Что заставило даму обратить внимание на маму, неизвестно. Может, девочка очень понравилась. Может, ей самой нужна была такая хорошенькая девчуля. А может, приняла детей за бездомных. Ведь они были все перепачканы с ног до головы.
А может, тётенька была человеком творческой профессии. Мама в детстве очень фотогеничной была, и её даже снимали на киноплёнку: один раз в пятилетнем возрасте оператор попросил её ходить по базарным рядам, а другой раз маму «застигли» на вокзале – она сидела на мешках и смачно грызла яблоко. Вероятно, городская дама и почувствовала в маленькой девочке некий артистизм…
Тётенька остановилась возле мамы и стала восторгаться:
- Ах, какая красивая девочка! Ах, как тебя зовут!
Мама хотела ответить, но Ванька так строго взглянул на неё, что она промолчала.
Но дама всё не унималась:
- Ах, расскажи мне, девочка, где ты живёшь?
Значит, всё-таки приняла за бездомную…
И опять мама промолчала, под строгим взглядом старшего брата. Ему ж наказ дали: сидеть смирно, ни с кем не разговаривать, ничего ни у кого не брать!
А тётенька, отчаявшись разговорить маму, совершила тотальную ошибку – «проехалась» по её внешности:
- Ах, такая хорошенькая девочка, а так перепачкалась! Смотри: и платье намазала, и беретик, и ботиночки, и личико! Где же ты так намазалась?!
Обидевшаяся мама, надув губы, громко и отчётливо сказала:
- Шама-то ты… губы швёклой намажала!
Что поделать – не знали в те времена деревенские дети, что такое помада, тушь для ресниц, духи и прочая косметическая ерунда. И мама была твёрдо уверена, что важная дама измазала губы свёклой, и не вытерла. А ещё с упрёками полезла!
Всем добра и здоровья! Спасибо, что читаете мои истории. Если понравилось – ставьте лайк и подписывайтесь!