Контролёр

Несколько раз в неделю я вижу её: консерватория стоит через дорогу, прямо напротив того крыла мастерской, где я работаю по нечётным дням. Она никогда не ходит медленно — всё время мчится куда-то сломя голову, еле удерживая в руках толстые папки с нотами. Кстати, ещё в прошлом месяце заметил, что за ней ухлёстывают какие-то упыри из ансамбля. Мне это совсем не пришлось по вкусу. Если выдаётся секунда, я бросаю инструменты, подхожу к окну и смотрю на здание консерватории, надеясь заприметить её. Ну, бывает, и вижу, как она пиликает на скрипке. 

Все наши встречи (да, я ещё не сбрендивший идиот и помню значение слова встреча, но мне всё равно так приятнее называть) я после фиксировал в своём дневнике контроля. Сперва подписывал её буквой «Y» («X» мне показалась слишком банальной), а после, когда я узнал её имя, «А». 

Один раз я стоял прямо за ней в очереди. Это было в магазине на улице Парижской Коммуны. Она и не обернулась ни разу, а я долго сверлил взглядом её затылок, смотрел на волосы, заплетённые в высокий хвост, очень тёмные, вьющиеся, словно она их отроду не расчесывала. Она кокетливо перебрасывала свой небрежный хвост то на грудь, то снова на спину. Мне только раз повезло увидеть, как эти волосы рассыпались по её плечам. У меня аж дух захватило, так это было красиво. Ну, точно лесная фея. ​

А в другой раз, в воскресенье, я поехал искупаться на озеро, и мы возвращались в одном вагоне. Она поначалу как-то вполоборота сидела и читала. Ну, я специально напортив сел, чтобы лучше разглядеть её, так и взгляда не отводил всю дорогу, следил, как она страничку за страничкой листает. Вот мне бы кто сказал, что она жеманная девчонка, ну, как все наши, а я один знаю: она не такая, не для всех, для ценителя, ну, для меня, моя. Только такая недоступная и призрачная. Точно драгоценное наследие египетских фараонов. О, как загнул! Она во мне поэта пробуждает. 

Ещё год назад я толком и не знал, кто она и чем занимается. Только папашу видел. У него очки ещё с толстыми стёклами. Моя тетушка посплетничать любит, говорила, что он, вроде как, выпить не дурак. Да и заходил он к нам в мастерскую, я на лицо глянул — сразу видно, что выпивоха и всякое такое. Голос ещё такой громкий и тон нахальный, даже царский, что ли, какой-то. 

Ну а потом в нашей городской газете напечатали, что она конкурс выиграла и какая она умная и талантливая. Там же и имя узнал её, красивое такое, как она сама, — Алиса. И узнал, что изучает музыку. После этой статьи всё сразу пошло по-другому. Вроде мы как-то сблизились, хотя, конечно, не знали друг друга в том смысле, как это обычно бывает.

Не знаю, как объяснить. Просто как я её увидел, так и понял: таких, как она, не бывает больше. Нет, я разум не потерял, конечно, понимал, что это я так просто придумываю. Но всё равно мечтал о ней днём и ночью, картины всякие представлял, как будто я ради неё подвиги совершаю, она восхищается, мы женимся и всякое такое. Ничего дурного и не думал даже. Потом только.

Я подумал, как было бы классно отправиться в недолгое путешествие на яхте... Начало такое уже хорошее во всех планах, да? И у меня так всё рисуется: плывем мы по морю или океану — всё равно — лодка тихонько качается на волнах... Ветер пролетает, кстати, вот он должен раздувать её красивые волосы. А потом бы скопились тучи над водой, но не для того, чтобы молнией шандарахнуть по яхте, а чтобы начался дождь. Так романтичнее. А ещё она бы читала в каюте свои книжки заумные, а я бы смотрел. А ещё мечтал я, чтобы у нас был большой и современный дом, где мы с ней — хозяин и хозяйка, и все к нам с уважением. 

Конечно, эти приятные мечты таяли, когда я видел её с одним парнем, самоуверенным, наглым, он позаканчивал университеты и теперь раскатывает в спортивных автомобилях. Ну, я видел иногда, как она в его машину садится, встречал их вместе или видел, как они в этой машине по городу катаются. Ну, тогда я очень бывал резок со всеми на работе и не вписывал «Y» или «А» в дневник контроля. В такие дни я позволял себе дурные мысли. Тут уж она рыдала и валялась у меня в ногах. Один раз даже я представил себе, как даю ей пощёчину (видел такую сцену в каком-то фильме). 

Ко мне всё наведываются и спрашивают: «Зачем похитил и убил с особой жестокостью?» Не похищал я никого вовсе, да и муху лишний раз пожалею, прежде чем пришлёпнуть. А Алису просто пригласил к себе. Эта тётушка врунья и старая дура, не хватило идей для сплетен, вот и наклеветала про меня всякое разное. Да и как я убить-то мог, если, вон, ходит она, как раньше, под моим окном. Здесь, видно, мастерская совсем рядом. Разули бы глаза, меня запереть же сил хватило, так я и смотрю, как пиликает на скрипке. Единственное развлечение. А доктор, тот вообще чудак, его самого бы полечить, талдычит всё, что в моей палате и вовсе нет окон.