Фильм "Империя чувств", Япония, 1976 г.
Неплохой фильмец. И актёры не подкачали. Шутка.
А если посерьёзнее, то вообще не понимаю, как можно анализировать игру актёров в фильмах с таким зашкаливающим уровнем натурализма на экране. Это всё равно, что оценивать качество удара топором палача в эпизоде обезглавливания человека (скажем, искать аргументы за и против того, что казнённому было больно). Неудачный пример. В «Империи чувств» тоже ведь происходит что-то типа «обезглавливания» в финале.
Ну да ладно. Вспомнилась мне одна острая дискуссия, разгоревшаяся в первые перестроечные годы и связанная с проникновением на советские (российские) экраны (кинотеатров, видеосалонов) массового потока зарубежных фильмов, в том числе и не совсем «приличных». Стараясь по-прежнему неусыпно бдеть на страже незамутненной тлетворным влиянием Запада нравственности соотечественников, наших правоохранительные органы некоторое время с азартом ловили и передавали в руки правосудия граждан, подозреваемых в нарушении закона о недопустимости распространения порнографии в обществе. Собирались различные комиссии (чаще всего под руководством представителей партийных органов, с участием педагогов, медиков, а иногда – о ужас!- и ветеранов Великой Отечественной), смотрели подозрительное кино и выносили вердикт: порно или не порно. За порно полагался срок тому, кто кино демонстрировал (пусть даже просто друзьям у себя на квартире). Помнится, даже кого-то посадили (или осудили условно) за «Греческую смоковницу».
Общество, страницы и экраны СМИ, захлестнули ожесточенные споры: «За что??! Разве это порнография??? Это невинная эротика!!!». Но критериев чёткого отличия киноэротики от кинопорнографии так никто и не сумел предложить. Киноведы туманно намекали: порно – это там, где совокупление полов на экране художественно не оправдано, а если оправдано- то эротика. Слишком субъективно. Медики постарались предложить более объективный критерий: мол, порно – это только там, где на экране демонстрируются половые органы в процессе полового акта, ежели гениталий на экране нет, то всё, никаких претензий и сушка сухарей отменяется…
«Империю чувств» я посмотрел на широком экране московского кинотеатра «Ударник» (центр столицы!) в официальном прокате в начале 90-х. Сеанс был дневной, зал полупустой. Но всё-таки не так, как случилось со мной в Бельгии, в 1981-м, когда мы, трое советских командированных инженеров, едва разместившись в отеле, побросали не распакованные чемоданы и сразу побежали в ближайший «ХХХ-кинотеатр». Там кроме нас оказался только еще один зритель- задремавший негр, который, судя по всему, пролез в зал чисто погреться и на экран вообще не смотрел. А мы, «троица из-за железного занавеса», приникли глазами к экрану, как будто нам предстояло увидеть там нечто для нас судьбоносное. Ну, увидели… Практически то же самое, что потом посмотрел я, когда пришел в кинотеатр «Ударник» на фильм Нагисы Осимы, к тому времени уже обзаведшийся России ореолом скандальной славы.
До начала эры массового Интернета в России оставалось меньше 10 лет, и когда они пролетели, фильм «Империя чувств» стал предметом интереса разве что узкой аудитории специалистов – японо(кино)ведов.
