Зерно – стратегически важный продукт. От состояния зернового хозяйства зависят продовольственная безопасность страны, обеспеченность населения хлебом. В сфере экспорта зерна государство регулирует зерновые потоки, вводя запреты и пошлины. С импортом зерна – все намного сложнее. Импорт зерна, если обратиться к историческим фактам, для России всегда был вопросом политическим, поэтому с цифрами в этой сфере всегда обращались осторожно.
Кругом враги
Первые разговоры о закупках зерна за рубежом прозвучали еще во времена НЭПа, когда зерна, изымаемого у крестьян, катастрофически не хватало для того, чтобы прокормить рабочих. С предложением закупить зерно за границей не побоялся выступить председатель СНК СССР (1924—1930) и одновременно СНК РСФСР (1924—1929) А.И. Рыков. В 1928 г. он предложил начать массовые закупки зерна за рубежом, чем вызвал гнев Сталина на пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) в апреле 1929 г.: «Я уже говорил, что Рыков и его ближайшие друзья несколько раз ставили вопрос об импорте хлеба из-за границы. Рыков говорил сначала о необходимости ввоза миллионов 80-100 пудов хлеба. Это составит около 200 млн руб. валюты. Потом он поставил вопрос о ввозе 50 млн пудов, то есть на 100 млн руб. валюты.
Мы это дело отвергли, решив, что лучше нажимать на кулака и выжать у него хлебные излишки, которых у него немало, чем тратить валюту, отложенную для того, чтобы ввезти оборудование для нашей промышленности. Теперь Рыков меняет фронт. Теперь он уверяет, что капиталисты дают нам хлеб в кредит, а мы будто бы не хотим его брать.
Он сказал, что через его руки прошло несколько телеграмм, из которых видно, что капиталисты нам хотят дать хлеб в кредит. При этом он изображал дело так, что будто бы имеются у нас такие люди, которые не хотят принять хлеб в кредит либо из каприза, либо по каким-то другим непонятным причинам. Все это пустяки, товарищи. Смешно было бы думать, что капиталисты Запада вдруг взяли и стали жалеть нас, желая дать нам несколько десятков миллионов пудов хлеба чуть ли не даром или в долгосрочный кредит. Это пустяки, товарищи. В чем же тогда дело? Дело в том, что различные капиталистические группы щупают нас, щупают наши финансовые возможности, нашу кредитоспособность, нашу стойкость вот уже полгода. Они обращаются к нашим торговым представителям в Париже, в Чехословакии, в Америке, в Аргентине и сулят нам продать хлеб в кредит на самый короткий срок, месяца на три или, максимум, месяцев на шесть. Они хотят добиться не столько того, чтобы продать нам хлеб в кредит, сколько того, чтобы узнать, действительно ли тяжело наше положение, действительно ли исчерпались у нас финансовые возможности, стоим ли мы крепко с точки зрения финансового положения и не клюнем ли мы на удочку, которую они нам подбрасывают. В настоящее время задача состоит в том, чтобы проявить нам должную стойкость и выдержку, не поддаваться на лживые обещания насчет отпуска хлеба в кредит и показать капиталистическому миру, что мы обойдемся без ввоза хлеба. Это не только мое мнение. Это мнение большинства Политбюро. На этом основании мы решили отказаться от предложения разных там благотворителей, вроде Нансена, о ввозе хлеба в СССР в кредит на 1 млн долл. На этом же основании дали мы отрицательный ответ всем этим разведчикам капиталистического мира в Париже, в Америке, в Чехословакии, предлагавшим нам небольшое количество хлеба в кредит. На этом же основании решили мы проявить максимум экономии в расходовании хлеба, максимум организованности в деле заготовок хлеба».
Выбранная стратегия правительства привела к жесточайшей продразверстке, голоду в городах и селах. А Алексей Иванович Рыков был расстрелян в 1938 г., как враг народа.
Нужно сказать, что к тому времени уже существовало Внешнеторговое объединение «Экспортхлеб», учрежденное постановлением Совнаркома СССР 30 апреля 1923 г. и исполняющее в СССР функции монопольного государственного агента по экспортно-импортным операциям с зерном, кормами, масличными продуктами, рисом и другими крупами и хлебопродуктами. Первым руководителем «Экспортхлеба» был народный комиссар внешней торговли Л. Б. Красин. Основной целью создания Объединения являлся экспорт зерна.
В течение первых 5 лет с 1923 по 1927 гг. около 9,8 млн т зерна было экспортировано из Советского Союза. Выход Советского Союза на внешний рынок с экспортом зерна сыграл большую роль в прорыве экономической и политической блокады социалистического государства, способствовал процессу его дипломатического признания.
По информации Советника Президента ЗАО «Экспортхлеб» Евгения Банникова: «Реального импорта в первые годы Советской власти не было – 5-7 тыс. т в 1926, 1930 и 1933 гг. В то же время за 1923-1927 гг. было вывезено 7,6 млн т зерна. В предвоенные 1938-1939 гг. завоз зерна составлял 130-150 тыс. т в год».
Целина не спасла
О закупках зерна в послевоенные годы корреспондент «ААС» на момент написания статьи официальной информации не обнаружил. Есть просто упоминания о каких-то сделках по зерну, но контракты эти были незначительны по объемам и не связаны с американскими крупными зерновыми компаниями.
– В послевоенные 10 лет импорт зерна колебался от 100 до 600 тыс. т, – уточняет Евгений Банников. – Наибольшие объемы импорта приходились на 1945 г. – 530 тыс. т и 1948 г – 610 тыс. т, а в 1958 г. – 740 тыс. т.
По официальным заявлениям и публикациям в «Правде» и «Сельской жизни», СССР покупал зерно вовсе не из-за его недостатка, а для того, чтобы «производить больше молока и мяса для улучшения питания советских людей». Понятно, что в стране, победившей фашизм, об этом – о закупках зерна за рубежом – не принято было информировать население. Могу только предположить, что нехватка зерна все-таки сильно ощущалась, потому что восстанавливать разрушенное сельское хозяйство было очень трудно, да и некому – многие хлеборобы сложили головы на фронтах. В 1946 г. был очередной неурожай, который привел к голодному 1947 г. Правительство пыталось провести реформирование сельского хозяйства, но попытки эти были неудачны и приводили к совершенно обратному эффекту. Как пишет в своей работе «Воюющие цифры в зернопроизводстве» С. Миронин, «дважды, в 1948 и 1952 гг., повышался сельскохозяйственный налог, форсированными темпами шел процесс укрупнения колхозов. Но жизнь на селе была тяжелой. К началу 50-х гг. бегство из деревни, несмотря на наличие паспортного режима в городах, стало массовым явлением: только за четыре года – с 1949 по 1953 гг.– количество трудоспособных колхозников в колхозах (без учета западных областей) уменьшилось на 3,3 млн человек. Положение в деревне было настолько катастрофическим, что подготовленный проект увеличения сельхозналога в 1952 г. до 40 млрд руб. не был принят. Очень плохо обстояло дело с учетом сборов зерна. Например, в октябре 1952 г. Маленков, выступая на XIX съезде КПСС, объявил, что зерновая проблема в СССР решена, поскольку урожай достиг 130 млн т. Однако в августе 1953 г. тот же Маленков заявил, что эта цифра была завышена, поскольку была основана на биологической статистике. В 1953 г. плохой урожай поставил страну на грань голода. Резервы роста производства зерна были почти исчерпаны». И тогда началась Целина. В феврале 1954 г. состоялся пленум ЦК КПСС. На этом пленуме было объявлено о решении увеличить производство зерна на 35-40 % в течение 2-3 лет за счет подъема целинных и залежных земель. Целина позволила довести среднегодовой сбор зерна за 1955-1958 гг. до 116,5 млн т. Это на 39% больше, чем в последние годы жизни Сталина. Однако уже через несколько лет начались проблемы: верхний плодородный слой почвы оказался слишком тонким и был разрушен степными ветрами. Начался падеж скота. Затраты перестали окупаться и освоение целины вскоре перестало приносить предполагаемую прибыль. Вновь возникла перспектива голода.
Чью пшеницу ел Большой Брат?
К началу 60-х гг. Советский Союз как лидер стран социалистического лагеря вынужден был поддерживать государства, ставшие на путь построения коммунизма. «Большой брат» не только закупал товары, производимые «младшими братьями», но и поставлял зерно в Восточную Европу и на Кубу. Невозможно было и сократить внутреннее потребление: голодающее население стало отвечать забастовками, которые порой жестоко подавлялись (напомним хотя бы восстание рабочих в Новочеркасске в 1962 г.). В 1963 г. был рекордно низкий урожай – 107,5 млн т и резко, на треть, сократились госрезервы. Руководитель страны Н. С. Хрущев принял нелегкое решение о закупке зерна за рубежом.
10 сентября 1963 г. канадский Комитет по пшенице сообщил о достижении с СССР договоренностей о поставке 305 тыс. т пшеницы. Объем сделки был малозначительным, но вскоре оказалось, что это только начало больших закупок. Стороны дожидались продления советско-канадского торгового соглашения 1956 г. 16 сентября 1963 г. протокол о продлении торгового соглашения был подписан, и в тот же день заместитель министра внешней торговли СССР Б. А. Борисов и министр торговли и коммерции Канады Митчел Шарп обменялись в Оттаве текстами, из которых следовало:
1. С 1 октября 1963 г. до 31 июля 1964 г. Канада поставит СССР не менее 5,3 млн т пшеницы.
2. В тот же период будет поставлено не менее 575 тыс. т пшеничной муки.
3. С 18 апреля 1965 г. до 17 апреля 1966 г. Канада поставит СССР не менее 0,5 млн т зерна или эквивалентное количество муки.
Это была крупнейшая по объему сделка в мировой истории торговли зерном, ее стоимость составила полмиллиарда американских долларов. Главный сюрприз советско-канадского зернового контракта открылся, когда стороны стали согласовывать маршруты перевозок. Оказалось, что 240 т зерна и 225 тыс. т муки из поставки 1963-1964 гг. подлежат доставке на Кубу. Туда же предназначена полностью полумиллионная поставка 1965-1966 гг. Канадский министр Митчел Шарп незамедлительно проинформировал об этом правительство США. 17 сентября эту информацию опубликовала «Нью-Йорк Таймс», что вызвало возмущение американских фермеров по поводу того, что поддерживаются враждебные их стране политические режимы. На тот момент в Америке были запрещены любые поставки, способные усилить коммунистический режим. Поставка зерна в СССР требовала личного одобрения Президента. Профсоюз докеров вообще не стеснялся в выражениях, требуя от правительства прекратить даже рассматривать вопрос помощи врагу, который прилюдно обещал похоронить США.
Тем не менее новый уровень цен заинтересовал крупных и мелких торговцев зерном на американском рынке: торговля с СССР становилась выгодной. И вот группа средних зерновых компаний совместно с ADM и Louis Dreyfus пригласила остальных членов «Большой шестерки» в Оттаву для того, чтобы обсудить, как продать СССР зерно в условиях жестких экспортных ограничений. После переговоров представители компаний Cargill и Continental Grain заявили о своей приверженности свободной конкуренции.
– В Москве был заключен первый контракт на 1 млн т пшеницы с компанией «Континентал грейн», затем последовал контракт на 750 тыс. т с Cargill, – рассказывает Евгений Банников. – На эти 2 компании приходилось 50 % рынка пшеницы США. Контракты подписывал Председатель «Экспортхлеба» Л. М. Матвеев.
В октябре Президент Кеннеди подписал протокол о продаже зерна СССР на сумму 250 млн долл., однако в своей речи глава государства подчеркнул, что это отнюдь не означает, что экономическая политика США по отношению к СССР претерпела решительные изменения. При этом американская общественность настаивала на том, чтобы администрация предприняла меры, необходимые для того, чтобы каждый житель СССР узнал, что он ест американскую пшеницу.
Справедливости ради заметим, что жители СССР ели не только американскую пшеницу, но и канадскую и австралийскую, потому как 18 сентября 1963 г. председатель австралийского Комитета по пшенице сообщил, что не менее 1,6 млн т зерна и муки будет поставлено «в страны Восточной Европы и в Сибирь».
– Всего в тот год было закуплено около 3 млн т, – подводит итог всей операции Евгений Банников. – Закупки осуществлялись с оплатой наличными, а также в рамках различных кредитных программ США (ГСМ-102, ГСМ-103, PL-480 ТКК, «Продовольствие ради прогресса») и ЕС (КЕС и КОФАС).
Начало эпохи большого зернового импорта
Итак, в 1963 г. произошло значительное для экономики Советского Союза событие – СССР вышел на мировой зерновой рынок в качестве крупного покупателя. Можно подумать, что страна, считавшаяся со времен царского режима крупным продавцом зерна, встала по другую сторону прилавка. Но все было не так просто в мировых внешнеэкономических отношениях.
– Если в 1861-1865 гг. за год в среднем вывозилось из России 1,3 млн т зерна, то в 1909-1913 гг. среднегодовой экспорт зерна (пшеница, рожь, ячмень, кукуруза и овес) из страны достигал 10,5 млн т. Известен тогдашний лозунг «Не доедим, но вывезем!». В период 1923-1962 гг. в товарообороте «Экспортхлеба» на долю экспорта приходилось в среднем 85 %, начиная с 1963 г. импорт зерна уже преобладает –75 %, – резюмирует Евгений Банников, советник президента ЗАО «Экспортхлеб». – Однако в годы импорта зерна в СССР параллельно шел экспорт в объеме от 1,5 до 6,2 млн т, в основном европейским потребителям в Англии, Голландии, Италии, Скандинавии и странах СНГ. Внедренная специально для экспорта СКС-14 (Советская Казахстанская Яровая пшеница с гарантией содержания протеина от 14 до 16 %) успешно конкурировала на этих рынках со знаменитыми канадскими Манитобами. Помимо традиционного зерна хорошим спросом на внешних рынках пользовались подсолнечный и хлопковый шрот и экспеллер, рис-сечка, горох (Голландия), гречневая лузга (Япония) и др. Максимальный объем нашего экспорта – 8,7 млн т – был отмечен в 1971 г. Интернациональные обязательства страны перед странами Азии, Африки и Латинской Америки частично выполнялись за счет реэкспорта из других стран (до 2,4 млн т в 1973 г.). Более того, мастерство наших дипломатов в сфере торговли росло и в 1972 г. именно наши закупщики провели операцию, получившую в мире кодовое название «Великое зерновое ограбление», операцию, которая изменила не только отношение к покупателю – СССР, – но и внесло значительные изменения в законодательную базу США. Но об этом – в следующем материале нашего исторического обзора.
(Продолжение следует)
Анна Турилина