Ты снимаешь рубашку. Очень тщательно и вдумчиво расстегиваешь каждую маленькую пуговицу, помогаешь ей проскользнуть в крохотную петлю, освобождаешь, даёшь передышку. Твой взгляд сосредоточен на них, ресницы скрывают зрачки и как бы мне ни хотелось понять, что дальше, нет на это никакой возможности. Вижу только скулы. Каменные, очень сосредоточенные. Непроницаемые.
Рубашка летит на пол и надо сказать, это удивительно. Ты такой педант, а тут вдруг вот так. Под ноги. Мяться. Но сегодня, очевидно, действуют какие-то новые, акционные правила. Акция «можно все» активируется по коду. Наберите звездочка-пара пуговиц-решетка и ты только что его набрал.
Ремень ты расстёгиваешь медленно и будто нехотя. Поднимаешь пряжку-освобождаешь язычок-разъединяешь. Обычные действия, но такие медленные и тягучие, будто этот процесс важен сам по себе, ставит все голове по местам, проводит настройку.
Мне очень хочется спросить, многое хочется сказать, но глаза ты не поднимаешь, а разговаривать с макушкой кажется странным. И я молчу, смотрю как ты вытаскиваешь ремень из джинсов и плавно отпускаешь в компанию к рубашке. Замечаю, как закатное солнце плывет по серой стене и касается твоей шеи, места, где она переходит в плечо. Ползёт по щеке и стекает с неё на пол, обрисовывая косой четырёхугольник окна. Обратить бы твоё внимание, тебе бы понравилась игра света и тени, но в тотальной окружающей тишине есть что-то завораживающее и я молчу.
Джинсы не сопротивляются пуговицами. Их всего четыре и с ними просто договориться. Раз. Два. Три. Четыре. Джинсы на полу, ноги перешагнули барьер. Никакой обуви. Никаких аксессуаров.
Ты поднимаешь глаза, смотришь минуту на мои ключицы и уходишь в соседнюю комнату. Я снова не успеваю задать вопрос, едва успеваю вздохнуть.
Маленький, круглый, бирюзовый и пошлейше велюровый круглый табурет. Невольно задумываюсь, как я могла пропустить в такой узкой и пустой квартире что-то большое вроде фортепиано. Как ты неопределенно взмахнул рукой и я присела на его краешек не помню, но отсюда красивый ракурс на вид из окна. Солнце уже за горизонтом и сумерки такие сочные и синие, что если бы я умела рисовать, раскрасила бы стены в спальне в их цвет, во вкрапления оранжевых зажигающихся огоньков и запах сирени, напоминающий о чем-то невыразимом, тихом и уютном, происходящем лет двадцать назад.
Я жду, а ты заглядываешь, наконец, мне в глаза и вот они, все ответы. Становится очень спокойно. Ты знаешь и видишь больше, чем я знаю про себя сама. Чем знаю про тебя. Про сумерки за окном. И ты уверен. Я все ещё мечусь где-то на краю подсознания, но ты - ты знаешь, как правильно и красиво. И очень хочется тебе верить.
Ты закатываешь рукава своей рубашки чуть выше локтя.
Смотришь на меня ещё раз.
Берёшь кисть и подходишь к мольберту.