Бабочка на ладони
Мир – он такой… Именно - такой… Плохо приспособленный для бабочек. А Тебя хочется взять в ладонь – осторожно, как первые ягоды земляники, и обогревать дыханием – долго, приветливо. Любоваться, как играет Твоя хрупкая невесомость в просветах оттаивающего окна. Ты стремительная, безоглядная, вызывающе-искрящаяся – но в затаенно-скрытой своей глубине. Ибо ночью поцелуи Твои стыдливы. По утрам же стесняешься наготы, оставаясь застенчивой и чистой. Паришь над обыденностью, мечтаешь - наспех, теряясь в толпе. Ты в союзе с земной всеблагостью и ангельским спокойствием. Прохладная бархатная рука на моем недужном, горячечном лбу – Твоя рука. Сколько болезней Ты милосердно разделила вот так – пополам? И половинка для Тебя всегда была большей. Собственные же хвори – пустяки – на ходу, в состоянии между матерью, женой, дочерью. Немножко в сторонке, чуть вздыхая, чтоб никто не заметил... Рожая, кусала губы, в испарине бледной, стонала негромко – к чему нарушать тишину? Творила банты для школы, пироги на праздники – лучшие. Держала за руку – мягко. Будучи прародительницей, никогда не взирала надменно. Неприметная, достойная, основа основ. Изуверски тяжки смолистые шпалы в Твоих руках, пылает адовым огнем оранжевая безрукавка на скрюченных плечах. Злобно-пьяная и падшая, отдающаяся за пятак в привокзальных прогнивших трущобах – Ты и низвергалась так же горделиво-низко, как и невообразимо высоко возносилась. Провожающая и верная, недолюбленная, брошенная и забытая на ветру. Робко и жалко сжимающая положенный по случаю букетик в марте, горько надеющаяся на сострадание и понимание в апрелях, августах, декабрях... Бьющаяся в унылом простенке душа. Милая, необходимая, предаваемая, желанная до сердечного обморока. Слабая и яркая. Бедовая нежность, нервный надлом бровей и спасающие губы на моих губах. Летишь, летишь – в дождь, в ночь. Кружась, замерзаешь в привыкшем к похотливому равнодушию городе новостей и денег. Подобна кленовому листу, приговоренному осенью, неприметно слетающему под ноги. И никто не помнит твоего странного имени. Ты потерявшаяся бабочка Айгерим - пленница зимы. Между пыльными рамами обездвижена, серая и неприглядная. Но знаю, преклоняясь перед тайным смыслом, насколько прекрасен Твой сияющий полет на раскрытых, поющих, неописуемо-величавых белых крылах! Насколько священно, светозарно и истинно Предназначение, рождающее и прославляющее жизнь!
Каплю тепла, найти бы хоть каплю тепла… Я беру Тебя в ладонь и несу в весну.