Смотреть в зеркала в тихом страхе увидеть глаза,
которые женское счастье своё проглядели.
И сердце уже разучилось спокойно любить -
себя отдавая, пожертвовать собственной песней,
оно продолжает устало, как маятник, бить,
оно отмеряет ей жизнь с передышкой воскресной.
Направо пойдёт - попадёт в оглушительный шум
безликой толпы, где она всё равно всем чужая.
Налево пойдёт - в тишине убивающих дум
встаёт одиночество, мунковский "крик" заглушая.
Её не учили любить, не учили отдать,
внушали всегда "брать от жизни" - вот главное дело.
Никто не сказал ей, что старость придёт, словно тать
и съест потихоньку всё то, что судьба не доела.
Никто не сказал...и винить - никого не винит,
а просто сидит вечерами над мокрой подушкой
и слушает: тоненько-тоненько вьюга звенит
в сосульках под крышей - единственной верной подружкой.
Это стихотворение я написала очень давно, в ту пору мы впервые услышали о движении чайлдфри и ужаснулись: как же так, разве можно жить без детей? Но сегодня я прочитала о