Кресло внизу, дисплей с вязью знаков перед глазами, окружающие серые стены, да и вообще всё локальное мироздание вокруг встряхнулось и с линейным ускорением начало скользить куда-то вниз-и-в-сторону. Ясен-красен, снова наведенная иллюзия. Ну, понять просто, избавиться — сложнее, чем отгрызть самому себе нос. Тем более это только начало вечеринки. Внешние звуки вязнут, свет глохнет.
Зато на глубине тысячи-другой километров под крышечкой черепа часть нейронов самодеятельно бросает свои штатные делишки и трансформируется в сверхчуткое ухо, которое из шума, треска и шелеста вычленяет голос — голос утонченно метафизического и грубо консьюмеристского, склонного к узурпациям и коллаборациям, чрезмерного манифеста — Радио ледяных пустошей.
В эпицентре веселья, на расстоянии вытянутой руки карлика-цверга от вышеописанных спецэффектов. Впрочем, с измерением расстояний имеются проблемосы. Закрыв глаза, падает без смещения в координатах в бесконечный колодец, не забывая стенографировать впечатления, транслируемые 35-м чувством, мещанин, сноб и помоечный эстет — Джон-ледяные-яйца, встречайте.
Пушистики, в космосе не носят газет. Это из разряда экзистенциального бреда, квантитативно нарастающего по экспоненте и перфорационно-ударно фрустрирующего хрупкую громаду человеческого разума. После этой контрольной пули в плешивую тушку здравого рассудка Джон надеется, вы окончательно очумели, мои маленькие друзья. И таким образом настроились на правильный тон восприятия.
Штош, тогда можно переходить к месседжу. О том, сколь отвратными и тошнотворными (и отчего так) кажутся ему беременные женщины и дети. Да, дети — вот эти пухлые агукающие младенцы (с рычащими звуками склоняется над ведёрком). Поехали.
Возможно, юный Джон пересмотрел ужастиков в видеосалонах. Особенно каноничную первую пару фильмов «Alien/Чужой». Но сама мысль, что внутри живого человека находится другое существо. Причем даже не милый и безобидный 5-метровый шипастый ленточный глист, изо всех сил старающийся не отсвечивать. А тварь размером с крупную кошку, и активная тварь, вертящаяся и «толкающаяся ручками-ножками».
Выпячивая порой их через шкуру организма-носителя. Корчащая мордочки, увидев которые на УЗИ, можно по количеству отложенных кирпичей любой ужастик обогнать. Буэээ! Корм Джона удерживается внутри него при взглядах на беременных только благодаря высочайшему контролю мыслей. А точнее, способности на некоторое время наглухо остановить свой ум. И после того, как эта тварь из человека наконец вылазит.
Приятнее она не становится. Хорошо, вылазит не тем способом, что «чужие» из кино. Но тоже весьма впечатляюще отвратным: мужья, сдуру согласившиеся присутствовать при родах, имеют уникальный шанс получить роскошные психические расстройства на тему «сунь-вынь». А также нехилые психогенные же сбои в работе своей кожаной флейты. И фаталити-контрольное добивание, созерцание родившегося нечта.
Морда, как у покусанного пчелами запойного алкаша. Жирная, складчатая тушка, наводящая на мысли о деревенской рыбалке — личинки, опарыши там разные. Также рядом невменяемая от эйфории мама с каплющими из ушей (и остальных физиологических отверстий) гормонами счастья от созерцания этого куска мяса. Нет, решительно Джона воротит от детей и их мам невыносимо. Хотя вот сам процесс... Roger that.