Только что бывшая зефирно-невесомой ночь наполнилась тяжестью, угольной чернотой и навалилась глыбой магматического габбро. Стеснив дыхание, лишив маневра мысли. Параллельно посыпались знакомые странности-шалости со временем и пространством. Скорость смены цифр в часах на стене стала медленнее течения стекла. А вот само стекло шустро, словно подтаявшее на жаре мороженое, потекло и закапало на пол.
Порядочно потерявший в горизонтальности. Геометрия Евклида перестала годиться для навигации, компактный куб машинного зала превратился в многокилометровый асимметричный сросток углов и перекошенных ребер, существенно превышающих в количестве банальные шесть, и все из которых доступны для ходьбы. Только неохота проверять, куда по ним можно зайти, да и особо некогда.
Все эти чудеса — прелюдия к началу действия ещё не описанного, но неумолимого закона природы, повинуясь которому через необозримую вереницу миров докатывается металлический стон, неописуемо запредельный и чужой мысленный вирус, призрачное прикосновение-проникновение, проскальзывающее в опрометчиво включенные в этот час приёмники — Радио ледяных пустошей.
Проводником его в наш мир выступает манипулятор непостижимых сил, слепо повинующихся, в свою очередь, силам более высшим, можно сказать, инструмент инструмента, пламенный солипсист и утомленный эскапист, астрофизик-любитель, неполиткорректный почитатель непопулярных идей, молоток рока для отбивных — Джон-ледяные-яйца. Действительно ледяные.
И сегодня midnight беседа будет о высоком, от 100 км над уровнем моря.
Недавним ночером, поднявшись на верхнюю площадку конуса «Объекта», подшаманить один приболевший ФОГ-70. Джон случайно поднял голову, посмотрел на звезды и с концами забыл про требующий профилактики турельный фугасный огнемёт. Зато флешбеком вспомнил, как в прошлом геологическом периоде зачитывался «космическими» фантастами: Ефремовым, Снеговым, Хайнлайном, Шекли и прочими.
Тогда ночное небо было дверью. Уже приоткрытой дверью, скоро-скоро должной распахнуться совсем. Имена звезд и названия созвездий, при всем гормональном буме, были волнительнее имён подружек. Спика, Денеб, Ригель, Сириус, Вега, Тау Кита. И ещё много. Вызывало трепет осознание, что звезд бесконечно, а ночное небо не горит белым огнем от края до края только потому, что наша Солнечная система находится в глухом-глухом углу на темных задворках галактики.
Но ко всему этому тянется человеческая рука. И нога, готовая украсить пыльные тропинки далеких планет отпечатками подошв земных скафандров. Может, даже и с протектором СССР. А куда не дотягивались конечности, устремлялись «Вояджеры» и «Пионеры», разведать что как. Застолбить участки. Ну и, блин, просто, интересно же было. Теперь же все взгляды только под ноги.
Даже несчастный Марс, где, устроив базу, можно вагонами тащить любые ресурсы из пояса астероидов, не планируется к освоению в ближайшие пару столетий. А между тем глобализованный мир глобально же — строем, взявшись за руки, энергично марширует к краю пропасти. На этом глобусе участие в мероприятии принудительное. Вариантов с другими, увы, нет.
Или есть? Может, свалить с этого мегакрейзанутого (даже по меркам такого психа, как Джон) шарика не так уж и нереально?
Голландская некоммерческая организация Mars One (Марс Один), которая собирается к 2023 году основать колонию на Марсе, объявила о скором начале отбора добровольцев для своего проекта. Как сообщается в пресс-релизе, для того чтобы попасть в ряды первых поселенцев, не требуется служба в армии, умение управлять самолётом и наличие учёной степени. Зато кандидаты должны быть умными, психически устойчивыми, обладать хорошей физической формой.» (c)
Для молодых и здоровых, конечно. Даже не главное — прелести эффектов реактивного движения, радикальной смены климата, гравитации и биосферы. Всё же не штурм адских территорий «утренней звезды» Венеры или фулл-куска льда под названием Плутон. Чего реально не хочется — быть первопроходцем. Конечно, их ждет слава, памятники героям, попадание в учебники и романы. Только один нюанс.
Героями на Земле, по крайней мере, обычно становятся таким способом, что ну его к черту. Примерно от такого и хочется сбежать. Roger that.