Жизнь — это способ существования белковых тел. Так. Что ещё? «Жизнь — это сложная штука: но, господа присяжные заседатели, эта сложная штука открывается просто, как ящик, нужно только уметь открыть». Какие ещё ассоциации? «Есть только миг между прошлым и будущим: именно он называется жизнь»: помните, из кинофильма?.. Всё это скрывает от нас правду так же, как скрывают её ушедшие под воду ледяные скалы Земли Санникова…
Тут вот народ часто спрашивает: а чего это нам так скушно жить? Не то, чтобы тяжело: нет, трясёмся помаленьку, сыты-накормлены, валенки да онучи заштопали, даже второй потребительский кредит потихоньку вытягиваем… Но нет того порыва, блеску в глазах нет, крыльев нет за спиной: так, чешется чего-то между лопатками, врач говорит, остеохондроз… Одним словом, без размаху живём. Скушно. Может, прав был Гоголь?
Не прав был Гоголь. То есть ему, Гоголю, может и скучно было на этом свете, но это, наверное, потому, что кредит не взял и не женился. Да, и на работу так не устроился. Устроился бы на работу, взял кредит, женился, как все нормальные люди — глядишь, скуку бы как рукой сняло, завертелся бы как миленький, усатою белкою в колесе, и вышибло бы всю хандру из голубчика. А как на нынешнюю повестку дня между Великороссией и Малороссией глянул бы — так последние остатки оцепенения стряхнул, сел бы и переписал, к свиньям, всю поэму «Мёртвые души» на украинской мове: чтобы, так сказать, обелить себя в глазах потомков.
Скуку, может, и стряхнул бы. Но очередь к психологу тоже бы занял. Скука современного человека — она ведь не оттого, что ему, болезному, делать нечего. Дел-то у него хоть отбавляй; с работы домой, из дома на работу, по пути в детсад, в школу за дитями, саморазвитием тоже надо заниматься: отсюда любовники-любовницы, да и в Инстаграм надо успеть написать про смысл жизни…
Но скука его оттого, что почти ни одно из этих дел — подчёркиваю, почти ни одно, — им самим не выдумано, делает он его не потому, что сильно хочет или прожить без этого не может, а потому, что так сложилось. Мама-папа так жили, и нам велели: а тут ещё телевизор под боком, интернет глаза мозолит, а там уж тебе давно рассказали, в чём именно состоит лично твоя, Ваня с Маней, жизненная задача. Чего тут творчеством-то заниматься? Некогда: как белка в колесе. Вон и за поправки в Конституцию не забыть проголосовать. Чтобы потом, как начнёт Маня Ване жаловаться на жизнь, он ей так грозно: "За поправки, дескать, голосовала? Участие в управлении государством приняла? Всё тады, теперь не жалуйся: жди, когда озоновые дыры заштопают и пенсии ветеранам Октябрьской революции поднимут на тридцать процентов..."
Не мы, говорят, такие — жизнь такая.
Только ведь Жизнь — это когда ты по каждому своему личному делу, совершаемому в течение дня, даже по самому маленькому, можешь с ясными глазами отрапортовать: как ты сюда попал, зачем вот прямо сейчас этим занят, и как тебе от этого хорошо. А если не можешь — то это не жизнь. Вернее, жизнь, но не твоя. А белковых тел.