Жорж проснулся от того, что движение прекратилось. Машина стояла на обочине. Дверь водителя была настежь распахнута. Двигатель работал. Попутчика не было. Нигде. Ни на пустой дороге, ни в поле ни в машине. Жорж вышел наружу и осмотрелся. Вечерело, степь вокруг расстилалась без намека на присутствие человека. Только невдалеке была видна небольшая постройка и какой-то серый объект, который из-за сумерек и отдаления не удавалось идентифицировать однозначно. Жорж по-хозяйски заглушил мотор, закрыл седан и пошел, разминая конечности в направлении к постройке.
До нее было буквально сотня шагов. Подойдя поближе, Столубнский удивленно нахмурил брови – он увидел контейнер, покрашенный в пустынный колер военного маскирующего хаки, украшенный темно-зелеными надписями на английском. То, что это английский – Столбунский не сомневался. Он смог прочитать USA и Army – слова, знакомые ему, рудненскому эрудиту, благодаря серфингу мировой сети.
Дверца контейнера была неплотно притворена, сквозь неё робко пробивались признаки искусственного света. Тишина изобиловала звуками степи – что-то стрекотало, что-то тёрлось, скворчало и пиликало, где-то вдалеке чередовались птичьи посвисты. На этом фоне умеренной какофонии жизни безмолвие чужеродного контейнера пугало. Так же, как и отсутствие конусльского служки. Плоская равнина, поросшая желтой выгоревшей травой, позволяла рассмотреть линию горизонта в любом направлении по выбору , кроме юго-восточного, где явственно проступали горы. Ни деревца, ни столба. Ни человека. Почти полная пустыня. Если бы не этот железный ящик… Столбунский не мог не попробовать приотворить дверь. Его руки сами потянулись к засову.
Железная тяжелая створка с легким скрипом подалась навстречу усилию и … что увидел наш герой? – Сотни, если не тысячи белых мешков, плотно забивающих все пространство внутри бокса. Только перед выходом белую плетенку мешков разбавляли пару деревянных низких ящиков темно-зеленого цвета. У Жоржа появилось неприятное ощущение. Настолько неприятное, что где-то внутри заныла невидима струна, распространяя внутри живота липкие волны неживого ужаса.
Столбунский был почти уверен, что ящики не следует открывать. Нет, лучше сказать – не стоит даже даже думать, что в них. А лучше всего забыть, что он видит - эти мешки тоже. Что в них могло быть в глубине незнакомой ничейной степи? Уж точно не детские игрушки. Вокруг пахло опасностью. Но не успел наш земляк шагнуть назад, как лампочка, закрепленная на проводе под потолком чихнула и с хлопком перегорела. Жоржа накрыла темнота. Он выругался словами, не совсем уместными даже в таком отдалении от цивилизации, и шагнул назад, к двери. Только схватился наш путешественник за холодную сталь засовов, как внезапно его слух зарегистрировал звук быстро приближающегося мотора. Судя по обертонам, это была не легковая машина. И, судя по всему, даже не одна. Шла колонна.
Жорж инстинктивно осознал, что ему лучше всего не выходить навстречу гостям. Он лихорадочно пошарил взглядом, привыкшим к сумеркам, по внутренностям железного ящика. Увидев небольшую щелочку между ящиками и мешками, руднинчанин с проворством, которое удивило даже его самого вскарабкался по белой скользкой ткани и юркнул в дыру, забившись между штабелями поглубже. К самой стенке. Удивительно, но кто-то как будто специально оставил это небольшое пространство внутри уложенных с изрядной тщательностью мешков, для Жоржа. Это было невероятно предположить, но, впрочем, Столбунский сейчас не думал об этом. Всё его внимание было сосредоточено на звуках и потом появившихся голосах. Они беседовали не на русском языке. И не на тюркских диалектах – это бы Жорж понял – он в срочную служил с выходцами из всего Советского Союза и знал несколько слов и даже фраз на узбекском, таджикском и туркменском. Но язык, на котором звучала перепалка снаружи (а разговор шел на повышенных тонах, с повышением градуса), был определенно очень чужим. Скрипнула дверь контейнера, Жорж вжался в стену. Луч фонарика несколько мгновений метался внутри. Затем замер. Столбунский услышал возню внизу, возле ящиков. Потом раздался стук откинутой крышки, на мгновение воцарилась тишина, затем появился металлический лязг, как будто кто-то передергивал невидимый затвор и, через мгновение, к ужасу Жоржа, раздался сухой треск очереди из автоматического оружия. Скорее всего, автомата. Затем вторая, третья, к нему присоединились отрывочные одиночные выстрелы, утонувшие в гортанных криках. Шум боя длился недолго – считанные секунды, вдруг прервавшись сразу, единомоментно. Кто-то отдавал приказы, слышались шаги и звуки чего-то волочащегося по земле.
Дверцу контейнера закрыли с лязгом. Скрипнули засовы и клацнул замок. Прибежище Жоржа закрыли. Наш герой, в ужасе от происшедших событий, свидетелем которым были только его уши, впал в некий ступор. Отрывистые, несвязные мысли нестройно роились у него голове. Они не могли принять определённый образ или ход. Жоржа трясло и мутило. Но интуиция говорила ему почти беззвучно, холодным сухим шёпотом - Лежи смирно! И он лежал. С закрытыми глазами. Было страшно и холодно.
Снаружи тем временем кипела какая-то возня. Что-то стучало и шуршало по крыше, фыркали машины. Звенели голоса. Скорее, команды, чем беседа, впрочем. Вдруг Столбунский, уже переставший удивляться, услышал новые нотки в общем фоне – тяжелый рокот винтовой машины. К месту событий очевидно приближался вертолёт.
Тот приземлился или висел – кто знает? - совсем рядом. Жорж выделил из общего нагруженного фона грохот работающих турбин и свист воздуха, рассекаемого лопастями. Вдруг, после непродолжительной вибрации, Столбунский с равнодушием уставшего от постоянного стресса почувствовал, что контейнер приподнялся. Качнулся и … полетел. Поездка по воздуху была вполне комфортной, к удивлению нашего героя. Да, немного потряхивало и болтало, но в целом ощущения были сравнимы с поездкой в поезде. Только не было стука колёс на стыках и не раздавался гудок локомотива, предупреждавшего неосторожных пешеходов и автомобилистов на переездах. Вместо этого рокотал мощный двигатель и из щелей посвистывал воздух. Внезапно стало холодать и Жорж вынужденно покинул свое убежище, чтобы поискать какое-то спасение от холода внутри контейнера. Ему повезло – он нашел несколько пустых мешков, в которые замотался с ног до головы. Стало чуточку полегче. Машина снаружи повысила тон работы – вертолет поднимал обороты двигателя. Переваливаем горы – догадался Жорж. Воздух стал морозным и свежим, свист винтов усилился ненадолго, контейнер мерно покачивался. От пережитого, под монотонные звуки работающих механизмов, от всего пережитого Столбунский вырубился и заснул глубоким отрешённым сном.