Отрывки из книги «Воспоминания о моих родителях».
Необъяснимые события, описанные в моей новелле, произошли во время Великой Отечественной войны в Кяхтинском районе в селе Тамир. Люди, ставшие очевидцами этих действий, были верующие материалисты. Они не могли никоим образом такое придумать, не в тех жизненных условиях находились.
Тайга всегда спасала сибиряков. Люди шли в лес не как хозяева, а как гости. К тайге относились с особым почитанием. Заходя в лес, обязательно надо было положить под дерево кусочек хлеба или чуть насыпать крупы и попросить хозяина леса пустить к себе гостей и помочь найти пропитание: орехи, ягоды, грибы. Тамирская тайга была в те времена обильной, но очень суровой.
С вершин хребтов текли ручьи под каменными насыпями, курумниками. Вершину хребта Москаль задевают тучи, и в грозу можно оказаться в царстве молний и грома. На Москаль идет труднодоступная двенадцатикилометровая горная дорога из села Тамир. На самой вершине хребта били ключи с белой, как молоко, водой, стояли вековые кедры. Москаль и Правый Тамир разрезает горная речка Тамирка, перейти которую в ливень становится невозможным. С грохотом несет она свои потоки в Тамирскую долину. Напротив Москаля величественно стоит гора Бурлый, потухший вулкан. Говорят, на самой её вершине было озеро, в котором даже водилась рыба. А теперь от озера осталась чаша. Самое грибное место села Тамир – это Батхолиха, ряд невысоких гор, крутых гор, густо поросших сосняком. У каждого распадка, сопки в восточной части Кяхтинского района есть свое название. И никто не может объяснить, кто так назвал и почему.
В военное лихолетье, спасаясь от голода, к моей маме Любови Федоровне обращались старые женщины с просьбой идти с ними в тайгу. Люба в то время было подростом, но знала все таежные тропы, могла остаться в тайге на ночь, развести костер и пережить ночь зимой в сорокоградусные морозы в снежном плену. Зимой они собирали кедровую шишку-паданку. Люба была худенькой, но высокой и сильной, могла в лесу взобраться на кедр, а потом, не спускаясь, перепрыгивала с дерево на дерево. Так она сбрасывала с кедров шишки, а внизу женщины и маленькие дети подбирали. Из кедрового ореха бабушка готовила масло: «На раскаленную сковороду кидали шарики из кедрового ореха истолченные в ступке. Потом, как защелкает и пойдет масло, надо успевать мешать». Кедровым маслом заправляли картошку, капусту, терли орехи в ступе и получали кедровое молоко, с которым пили чай.
Костер
В феврале, это шел 1945 год, они пошли за шишкой в хребет. А там снега навалено – в каждом логу сумет, если уйдешь с головой, то не откопают до весны. Толкали руку в снег по плечо, вытаскивали паданку. Кое-как они насобирали по котомке шишек и сели обессиленные у костерка. Самое главное было – не заснуть в лесу в морозную ночь. Кто-то должен был следить за костром, чтобы он не погас. Они приободряли друг друга, но каждый знал, смерть была рядом. Внизу огромный лог, заваленный снегом, а напротив крутая гора. И вдруг на этой горе вспыхнул костер, метались какие-то тени. Они сидели всю ночь до рассвета, не засыпая, и смотрели, как там, на соседней горе, по ветру летят искры. Кто-то из женщин сказал: «Это мужики добывают шишку». А откуда были эти мужики, они гадали: то ли тамирские, то ли пришли из Бичуры. Женщины смотрели на костер и говорили друг другу: «Видать, наготовили много дров, пламя-то как колышется». Так за рассуждениями прошла ночь. Наутро решили посмотреть, кто же жег костер. Но вокруг и следа нет, и снег такой, что не пройти. Что-то неведомое помогло в ту февральскую ночь не остаться навсегда в тайге этим людям.
Анна Коновалова
Источник: arigus.tv