Алексей Толстой первое время в эмиграции ненавидел большевиков и ждал, что Деникин дойдет до Москвы. Как же так случилось, что его взгляды поменялись, и он вернулся?
Зимой 1919–1920 года, когда стало ясно, что Белая армия проиграла, а большевики останутся у власти, Толстой задумался о правильности избранного пути.
Алексей Толстой не мог простить поражений Белой армии и разочаровался и в ней. Он более не видел будущего белого движения и — что особенно важно — государственности. Поэтому такой критике подверг его в «Хождении по мукам». Одновременно многие представители дворян и интеллигенции поняли тогда, что путь борьбы с большевизмом ни к чему не приведет. Так, позже Михаил Булгаков в "Белой гвардии" озвучил мысль: «Народ не с нами — народ против нас».
«Либо Советская Россия есть какой-то выродок, и тогда вина за это падает на русский народ, и нет ему в этом оправдания, ибо целый народ не должен добровольно отдаваться шайке разбойников, — писал в это же самое время один из основателей партии кадетов Н. Гредескул, — либо Советская Россия есть зародыш, зародыш нового человечества, попытка трудящихся осуществить свои вековечные чаяния».
Тогда же отношения с Буниным стали напряженными. Бунин простился с Россией навсегда и люто ненавидел новую народную власть, которую представлял толпой выродков и разбойников. Для Алексея Толстого все было не так просто.
«С тех пор я очень, очень многое понял и переоценил, — писал Толстой в одном из писем. — ..За один год совершилась огромная эволюция...
Когда началась катастрофа на юге, я приготовился к тому, чтобы самому себя утешать, найти в совершающемся хоть каплю хорошего. Но оказалось, и это было для самого себя удивительно, что утешать не только не пришлось, а точно помимо сознания я понял, что совершается грандиозное — Россия снова становится грозной и сильной.»
Бунин пустил миф о том, что Алексей Толстой сильно переделал роман "Хождение по мукам" для большевиков, что было не совсем правдой.
Как-то произошла ссора между Толстым и Буниным после показа пьесы Ключникова, в которой тот говорил о том, что они не должны отрываться от родины. Толстой возбудился и стал доказывать всем, что Ключников прав, а "на Западе, одна гниль, безнадежный, узколобый материализм и полное разложение… Бунин, побледневший, как полотно, только и успел крикнуть в предельном бешенстве: “Молчи, скотина! Тебя удавить мало!..” И, ни с кем не попрощавшись, быстро зашагал по пустынной мостовой".
В феврале 1922 года на квартире у И.В. Гессена, редактора правой газеты «Руль», состоялся совместный творческий вечер Толстого и Пильняка — вероятно, первая реальная попытка объединить литературу по обе стороны границы.
Очень интересно высказался Федор Степун о "предательстве" Алексея Толстого:
«Мне лично в “предательском”, как писала эмигрантская пресса, отъезде Толстого чувствовалась не только своеобразная логика, но и некая сверхсубъективная правда, весьма, конечно, загрязненная, но все же не отмененная теми делячески-политическими договорами, которые, вероятно, были заключены между Толстым и полпредством. Как-никак Алексей Николаевич ехал не на спокойную жизнь, его возврат был большим риском, даже если бы он и решил безоговорочно исполнять все предначертания власти. Мне, по крайней мере, кажется, что сговор Толстого с большевиками был в значительной степени продиктован ему живой тоской по России, правильным чувством, что, в отрыве от ее стихии, природы и языка, он как писатель выдохнется и пропадет. »
На основе биографии Алексея Толстого, написанной Алексеем Варламовым