Я как абсолютно любой из присутствующих здесь ныне.
Я со своей судьбой, с больным характером, с больной душой.
Возможно, сейчас я лёгок у разочарованья на помине,
И вот-вот крикнет моя радость громко мне: "отбой!"
Ведь что-то здесь не то, ведь я улавливаю жареного нотки.
И может в полночь предо мной раскроется завеса дикой тайны,
Ведь ясно вижу я тут очевидные недоработки,
Которые присутствуют здесь навряд ли неслучайно.
И что мне осталось пояснить? Что мне ещё сказать?
О Господи, я так страдаю от нехватки окружения,
Что при чудодейственном его волшебном появлении
Я оборачиваюсь в бегство вспять.
Я адаптировался уж к тоске неизмеримой,
И мне сегодня что тоска, что радость - всё впустую.
Я перешёл через ту грань, что называется незримой.
И поневоле я забрел в анестезии рощу... настолько густую,
Что ног своих не вижу я совсем уж.
Но я иду, покуда чувствую я их,
И пусть весь путь мой будет непрогляден так и тих,
Куда-то я прибуду обязательно и вовремя, по мере своих нужд.
Ну, а пока иду. Хотя устали настолько ноги мои сильно,
Что разум мой иллюзию творит уже насильно
Анестезии и бесчувственности той...
И ватны мои ноги, и срочно требуют они отбой.
Ползком по земле по сырой, да по зарослям непроходимым,
Нетронутым ещё никем и ничем ранее, кроме меня.
Я первый прикоснусь пальцами жилистой руки, пусть к нелюдимым,
Но жаждущим и радости, и боли, и непреодолимой страсти красного огня,
К ним, чей запах так дурманит любой - младой и старый разум,
И чей дурман уж даже в полудрёме заставляет нас кричать,
К ним самым, что награждают все тела и души отрешённым экстазом -
К свободе и любви, что так ласкают нас, как будто бы родная наша мать...