Sanbi

Все эти воспоминания отражались на моём лице лишь лёгкой улыбкой, а в душе - благодарностью за каждый мой глоток этого загрязнённого выхлопами автомобилей, дорожной пылью и едкими выбросами нефтеперерабатывающего завода Lotos воздуха и за каждый мой выдох живительного кислорода, пропитанного всей этой дрянью. Именно так я вступил на совершенно неверный путь, но осознать мне это удалось лишь сегодня, спустя долгих и тяжёлых двадцать лет, которые пролетели словно одни сутки. Сегодня же, стоя перед...

В голове в своей, забитой табачным дымом, я уже в тысячный раз прокручивал всю свою жизнь - с самых ранних лет до сегодняшнего утра. Я не вызывал у себя никакого уважения, но всё же я был близок к тому, чтобы наконец понять, что по-иному и быть не могло. Я корил себя за то, что всё-таки не смог выбрать, что же делает меня по-настоящему счастливым и полноценным, и в итоге сделал в корне неправильный выбор, посвятив каждый час своей жизни еврею польского происхождения, а не полячке, которая надёжно засела в глубину моего сердца...

Я стоял перед зеркалом и курил, как никогда распространяющий запах мужского шампуня и выбритый до единого волоска. Волосы мои были уложены гелем, на мне висел бежевый костюм с коричневыми огурцами. Плечи пиджака стояли как происходит, когда двенадцатилетний парнишка меряет свадебный костюм своего тридцатипятилетнего папаши. Я совершенно никуда не спеша, медленно, стараясь прочувствовать каждую каплю на коже своей шеи, наносил на себя парфюм старой линейки Carven и, присмотревшись к своему отражению...

Паскудный дождь льёт без конца и края. Тучи угрюмо на меня взирают свысока. Летит крупная капля, а за ней вторая. И как же всё же вся их участь нелегка. Лететь совсем немного и разбиться, Чтобы в конце концов растаять в тёмной луже. Они не могут у себя в мечтах забыться, Для них нет пути лучше и нет хуже. И что с них, с капель, с их короткой жизни? С падения их вниз из высока? Мне так печально в лужи их смотреть, Осознавая, как их участь нелегка...

Какой сегодня день прекрасный! Ты молода так и красива. Пусть прольётся лучик солнца ясный На твоей жизни оду, всё остальное - чтиво! Я лишь желаю, чтобы оды этой строки Были так долги и не скончались никогда! И чтобы сладострастны были оды соки, А остальные - уж не соки, а бурда. Ты так шикарна! Как ты ослепительно красива! Ты преисполнена священным ярким светом, Который озаряет мою жизнь игриво, И нет здесь разницы - зимою или летом...

Меня так манит драматичная премьера. Словно мулета, она ходит в стороны. Взмах раз - взираю я стопы тореро. Взмах два - бык и Маноло влюблены. Какое напряжение эмоций! Как меня снова бьёт холодный пот! Как сильно сердце моё в груди жмётся, Ведь я не ведаю, каков будет исход. Взмах номер три - пленяет весь тореро Всё существо звериного огня. Как же красив Маноло в этом мире сером На месте бойни, весь в крови, чувства бурлят. Как он красив со шрамами на лике, Своём измученном тоской лице. И умер он на вечной славы пике...

Я как абсолютно любой из присутствующих здесь ныне. Я со своей судьбой, с больным характером, с больной душой. Возможно, сейчас я лёгок у разочарованья на помине, И вот-вот крикнет моя радость громко мне: "отбой!" Ведь что-то здесь не то, ведь я улавливаю жареного нотки. И может в полночь предо мной раскроется завеса дикой тайны, Ведь ясно вижу я тут очевидные недоработки, Которые присутствуют здесь навряд ли неслучайно. И что мне осталось пояснить? Что мне ещё сказать? О Господи, я так страдаю...

Ей настолько стало скучно, Что она вздумала любить. В крохотной комнате настолько душно, Что попросту в ней нельзя жить. Но она спокойно в одиночестве живёт, Всё также в этой комнате уже не первый год. И не последний, но надеется она, Что кто-то вызволит её из родового гнезда. Пусть это трата времени и пустые чаяния, Она не впадает, не впадает в отчаяние. Она ждёт любви, что накроет с головой. Она надеется, что станет совершенно другой. Ей снятся красивые люди с экрана, Она так печальна, так болит её рана...

Я был один. Совсем один Я жил в пустой квартирке. Теплее солнц, хладнее льдин Я жил в своей "пробирке". От восхода я далёк был И любил за ним бежать. Меня грел огненный тот пыл И бежал потом я вспять. Я любил смотреть на звёзды. Они были далеки, Их стегали небес хлёсты Их ноши не были легки. А потом любил валиться Прямо на росе в траве. Вспоминать и может, злиться На кого-то в голове. А потом восход уж красный Радостно меня встречал...

Да катись оно всё к чертовой матери! Нет На Земле мне отныне покоя. Я потерял тот злосчастный билет, Что спасти резко мог меня от горя. Как холодно внутри. Нет ничего, всё пусто. Лишь любовь к цветам в горшках. Да и в горшках в этих особенно негусто. Я потерпел масштабный крах...

Я хочу ехать. Мчаться хоть куда! Сквозь рощи и леса, поля и города. Газ в пол вдавить и решены дела! Ведь жизни это просто поезда. Так ехать с музыкой! Пускай совсем одной - Не страшно. Не играть же мне отбой. Включить в машине Вячеслава или Тилля, Погромче сделать и сорваться в путь. Неважно, пусть будет проезжена хоть сотая миля, Я не засну в ту ночь, не дам себе уснуть. Я буду ехать. И к чертям собачьим Всё, что осталось там, позади меня. Я вступаю в новую жизнь, живу иначе. Пусть будут прокляты и суета, и беготня...

Я на рогах у быка. Кровь хлещет как молоко парное. Эх... Тяжко как. Но ничего, наверное. Мне не впервой весь этот кризис Проклятый. Через раз пишется что-то скверное, Я уж не помню давно свой катехизис...