Мамадыш – довольно «литературный» город Казанской губернии. О нем писали Л.Н. Толстой, М.Е. Салтыков-Щедрин, бывал в Мамадыше и В.Г. Короленко. Салтыкову-Щедрину удалось высветить самые скрытые стороны жизни уездного города.
Лев Толстой в одном из своих писем в 1876 году признавался, что лучше он будет жить в Мамадыше, чем в Риме, Неаполе, Венеции, где «такое условное, неизменно одинаковое величие и изящество», что великому русскому писателю они казались слишком пошлыми. Доподлинно неизвестно, бывал ли Лев Николаевич в Мамадыше, но уездный город представлялся ему тихой провинцией.
За два десятка лет до этого обращался к Мамадышу другой русский писатель М.Е. Салтыков-Щедрин.
Дворянин Михаил Евграфович начинал свою карьеру как полагается в столице, в военном министерстве, но уже в 1848 году за свои вольные суждения был отправлен чиновником в Вятское губернское правление.
В Вятке он впоследствии перешел в губернаторскую канцелярию, выполнял разные обязанности, в том числе был чиновником особых поручений. Много разъезжал как по Вятской губернии, так и по соседним губерниям. Так, видимо, он и оказался в уездном городе Казанской губернии, расположенном тоже на Вятке - в Мамадыше.
Бывшее монастырское село Мамадыш получило статус города, по указанию Екатерины II, в 1781 году. Город занимал возвышенную местность, понижающуюся по направлению к Вятке, и ограниченную с севера и юга оврагами, в которых протекала речка Ошма и небольшой ручей Пузанка (вот почему Крутогорск).
Салтыков-Щедрин не идеализировал уездный город, а обратил внимание на малоизвестные стороны внутренней жизни провинции. Его впечатления легли в основу «Губернских очерков», опубликованных впервые в 1856 году. Писатель в них не упоминает настоящее название города – Мамадыш, а пишет о Крутогорске. Впрочем, местные жители легко узнали в литературных героях своих земляков.
Одним из таких почитателей литературного таланта чиновника особых поручений М.Е. Салтыкова-Щедрина был его сослуживец, ученый Александр Иванович Артемьев. Он учился в Казанском университете, интересовался краеведением и был автором ряда научных изданий, с 1844 года редактировал неофициальную часть «Казанских губернских ведомостей». В 1852 году Александр Иванович переехал в столицу, получив место в статистической службе Министерства внутренних дел. При его участии было подготовлено многотомное издание «Список населенных мест Российской империи» и другие историко-статистические труды.
В своем дневнике 10 октября 1856 году А.И.Артемьев отметил: «Утром был я в Комитете и толковал с Салтыковым. Он писал «Губернские очерки». По слогу я не думал этого. Он порядочно знает и Казанскую губернию и напомнил мне замечательную личность мамадышского исправника Павла Афанасьевича ИвАнова или ИванОва, как зовут его в Мамадыше» .
В «Губернских очерках» уездного исправника зовут Маремьянкин. Но писатель оставил настоящее прозвище мамадышского исправника «Живоглот», именно благодаря этому факту образ был узнаваемым. «Исправник Маремьянкин мужчина вершков пятнадцати, – описывает его Михаил Евграфович. – Живоглотом он прозван по той причине, что, будучи еще в детстве и обуреваемый голодом, которого требованиям не всегда мог удовлетворить его родитель, находившийся при земском суде сторожем, нередко блуждал по берегу реки и вылавливал в ней мелкую рыбёшку, которую и проглатывал живьем… ».
Прототип "Живоглота"
Павел Афанасьевич Иванов, ставший в конце 1840-х годах главой Мамадышской уездной административно-полицейской власти, был человеком «из народа». Благодаря своим личным качествам, будучи «отличным сыщиком», он сделал головокружительную карьеру.
При этом появился на свет в семье сторожа земского суда. Это судебное учреждение ведало делами всех сословий уезда, кроме дворян. «Живоглот» рос при этом суде, постепенно вникал во все дела, прошел практически все этапы службы.
П.А. Иванов начинал с самой мелкой работы, вроде мальчика, рассыльного, дослужился до секретаря, стал непременным заседателем и наконец исправником того же земского суда. «Он знал уезд, как собственный карман, да и уезд, можно сказать, знал, что значит карман Павла Афанасьевича…», - свидетельствовал А.И. Артемьев. Ученый добавлял, что наряду с блестящими профессиональными качествами, Иванов был жертвой «известного образа действий». Так он деликатно намекал на его склонность к взяточничеству.
Любопытно, что вдова П.А. Иванова – Акулина Петровна, скончавшаяся в 1883 году, завещала все свое состояние Елабужскому женскому монастырю. В ее владении имелось 807 десятин хорошей пахотной земли, большой каменный дом в Мамадыше, солидные сбережения в Вятском банке, а также «несколько сундуков» с серебряными и золотыми изделиями. Судя по всему, детей у супругов Ивановых не было. В народе, Акулину Петровну Иванову за глаза звали «живоглотихой».
Вот такие литературно-исторические зарисовки об уездном городе Мамадыше.
Если вам понравилось, не забывайте ставить лайки и подписывайтесь на мой авторский канал.