Металлические детали интерьера начинают покрываться нереально быстро становящимся всё толще слоем бледно-голубого инея. Под вначале на грани слышимости звучащий далекий саунд, по первому впечатлению, не особо похожий на звуки гармонии небесных сфер. Протяжные скрипы, стоны разрываемого железа, ломкий сухой хруст хорошо высушенных костей. И ещё что-то трудноописуемое.
Будто старый, порядком разболтанный и расшатанный трамвай на гиперскорости вылетел на участок рельсов, засыпанный битым бутылочным стеклом. Однако именно она это и есть — гармония высших сфер в вольной транскрипции для советской бензопилы. В процессе прослушивания которой стены достаточно небольшого помещения, просторнее подводной лодки, теснее приличной океанской яхты, начинают казаться далекими.
Как горизонт на Таймырских равнинах. Потолок, наоборот, провисает всё ниже и ниже. Похоже, третье измерение улетучивается со скоростью пролитого ацетона. Такой вот ненавязчивый таймер-напоминатель принять лекарство-антидот с побочными эффектами, не факт, что не переплевывающими собственно болезнь. Ну, фатализм forever, начинаем предстартовую подготовку и открываем дверку.
Для ввергающего в бездны экзистенциального терзания, промораживающего до костного мозга, пытающегося высосать душу (при наличии), зеро-толерантного, расторможенного и разбалансированного, запредельного феномена, рожденного межмировыми безднами и сном сверхразума, — Радио ледяных пустошей.
Снабжающего вдохновением и палитрой фантасмагорических эпитетов для изображения картин турбореалистического бытия в подпространстве полярного ада самодеятельного художника-дадаиста (огромный привет Сальвадору Дали), литорального резидента, криозомби-композитора и ветерана батлхантера — Джона-ледяные-яйца. Внимание: не рекомендовано лицам младше 70 лет — дедушки старые, им всё равно.
Также женщинам, беременным хипстерам, детям и «снежинкам». Может вызвать когнитивный диссонанс, фрустрации и внесезонные обострения ментальных проблем.
После такого исчерпывающего дисклеймера наконец можно подойти к мольберту и густыми мазками черной и ещё более черной, черной, как мир до создания света, краски начать… Так, кто там сказал: «Черный квадрат»?! Начать ваять эпическую панораму невозможной безысходности. Попозже, сначала полуночная беседа на тему как раз искусства. Да, Джон имеет много чего сказать за искусство и культурку.
Например, что попытки убеждения в вещах, вроде, как и без того очевидных, заставляют, наоборот, начать в них испытывать сомнение. Нет, это не «Капитанство Очевидность», типа «вода мокрая». Скажем, если некто уверяет себя в неизбежности наступления рассвета, сразу закрадываются подозрения, что в локации субъекта с небесной механикой проблемно и с люменами-фотонами дефицит.
Примерно также, с разными аффирмациями-мантрами про «успешный успех» и дружественное мироздание. Верные лузерские симптомы. Вспоминается одна книжица, в которой автор изящно построил сюжет на таком концепте. Сеттинг — страна, жители которой ухитрились продать весь свой свет. И теперь живут в бесконечной ночи, наполненной слетевшимися на такую прелесть, как антимотыльки, кошмарными обитателями.
Мрак. Ужас. Безнадежность. Немного заранее отчаявшихся добиться успеха обреченных повстанцев, приветствующих друг друга тоскливой парольной фразой: «Я жду рассвета. Рассвет придет». Угу, конечно, придет, зайки. Очень во вкусе Джона книжица, жаль, писатель всё малодушно свёл к натянутому хэппи-энду. К его чести, это было одно из первых больших произведений. В дальнейшем он исправился. Итак, за жизненное искусство! Roger that.