26 марта 1919 года Добровольческая армия начала наступление на Алхан - Юрт.
В 1917 г, когда власть рухнула, фронт развалился и Белые завязли в боях с красными, последние решили установить на Кавказе Интернационал. «Гордых» вайнахов купили обещанием передачи им русских и казачьих земель, черные и зелёные стяги ислама уступили место красным. Звериная ненависть чеченцев к русским победила даже неприязнь к «неверным».
Два года спустя, весна 1919-го года, Чечня горит в огне восстаний. Русская кровь льется реками, полыхают станицы. На направлении Новочеркасска и Царицына идут жестокие бои с РККА, Белые еле справляются, нет никаких резервов.
Накануне начала операции генерал-майора Даниила Павловича Драценко, назначенного во главе войск для подавления Чечни, белогвардейцы наблюдали приезд большевиков в соседний аул Алхан Юрт Гикало: «На площади аула были видны красные и зеленые флаги, и собравшаяся громадная толпа чеченцев. Этот случай – весьма показательный, он характеризует чеченцев не только как мусульман, глубоко чтущих истины Корана, но и способных митинговать под красными флагами и слушать речи представителя безбожного Интернационала». Генерал Драценко в одночасье понял, что воевать придется по-взрослому. Горцы выставили армию в 20 тысяч человек против наших. Силы Добровольческой Армии, ведущей жестокие бои по всем направлениям, находились в плачевном состоянии и не могли выделить много солдат на эту операцию. Кстати, в походе Драценко участвовали Анастасий Вонсяцкий, будущий руководитель Всероссийской Фашистской Организации, и Михаил Булгаков.
Драценко решил, что не хочет тратить много времени на восставших чеченцев — время и так было в дефиците на протяжение всей войны. Проблему надо решить быстро. Русский Блицкриг уничтожил чеченское сопротивление за 18 дней. Это была не война, а карательный рейд. Жесткая операция в условиях, когда нельзя тратить людей и время. Она ставила целью показать чеченцам нашу силу, и разрушением нескольких аулов доказать им, что с ними не шутят, а говорят языком железной действительности.
Так как в распоряжении Драценко находились лишь очень малые силы (зато какие! - это люди, прошедшие всю Первую Мировую и половину гражданской), он отказался от длинных, затяжных походов и длительного занятия аулов. Всего четыре тысячи штыков и сабель. Среди них — остатки Александрийского 5-го гусарского полка, терские казаки, кубанские пластуны. Люди, поливавшие своей кровью карпатские вершины и подмосковные леса, мазурские болота и кубанские степи. Одним из них был полковник Павличенко, обитатель Русского Олимпа, получивший за Великую и Гражданскую Войны — девятнадцать(!) ранений. Девятнадцать. Павличенко буквально пролил больше крови за Россию, чем в каждом из нас течёт. Во время Чеченской Кампании часть Павличенко однажды попала в засаду и он отстал, один. Вокруг — непролазные кавказские скалы и отдельные малые отряды красных горцев. Один из этих отрядов его окружил и предложил сдаться. Павличенко лишь хотел продать свою жизнь как можно дороже… Удары клинков сыпались на него как град, но он отбивался вновь и вновь. И начал наносить ответные удары. Каждый удар — мертвый чечен. Кучка врагов редела, и вскоре он остался один. Люди такого калибра покоряли Чечню под командованием Драценко.
На всю Чечню и 20 тысяч солдат Исламской Армии Вольных Джигитов им. Троцкого у Драценко было 12 орудий и 50 пулеметов. Полководец, решивший пощадить жизни своих подчиненных, использовал опыт Ермолова, грозы Кавказа. А кем был Ермолов? Генералом от артиллерии. Артиллерия Драценко зажигала аулы, стирала их с лица земли. А после огня… Если снаряд может пролететь мимо, то казак не промахнется. Ворвавшимся в аул пластунам приказано было зажигать все, что могло гореть. Казаки жгли, жгли сколько могли и рубили всех, кого видели. Племя Шамиля свернулось в фетальную позицию и молилось, уже не Аллаху, но солдатам Драценко. Аулы превращались в море огня; пленных не брали вовсе. Отряды приближались к аулам, обрушивали снарядный ад на них, резали, резали, резали, пока не немели руки, поджигали всё и гнали дальше, к следующему аулу. Каждый день — сотни мертвых чеченцев. Казаки прорезались сквозь толпы вайнахов, как раскаленный меч сквозь масло.
Аул Алхан-Юрт оказался упёртым — его защитники не хотели ни сдаваться, ни выходить навстречу казакам. Драценко принял решение развеселить своих солдат, дать им отдохнуть немного и устроить маленький фейерверк. Наши артиллеристы подошли вплотную к аулу и начали, в полном спокойствии, расставлять свои орудия в двухстах метрах от укреплений чеченцев. Те, ошеломленные такой дерзостью, впали в ступор. Шок не позволил им даже выстрелить. На их глазах орудие спокойно подъехало, встало на позицию и открыло огонь практически в упор. Естественно, чеченские позиции немедленно превратились в горящую гору дров, после чего чеченцы опомнились, и начали пулеметный огонь по нашим. Слишком поздно. Терцы с криком «Ура!» ворвались в аул и делали то, что казаки умеют лучше всего. К вечеру того же дня весь Алхан-Юрт был в руках белогвардейцев. По приказу Драценко было выпущено несколько чеченцев — чтобы они рассказали своим сородичам о том, что увидели. Потом прикончили сам рассадник. Аул весь был предан огню и горел всю ночь и следующий день, освещая ночью далеко равнину Чечни, напоминая непокорным, что их ожидает.
