24 июня 1941 года сбит над Белоруссией бомбардировщик Александра Лисичкина, заместителя командира эскадрильи 212-го полка Дальней Авиации. Это старший брат моего деда (Петра Прокофьевича Лисичкина):
Александр Лисичкин закончил Смоленское училище ВВС (№ 61 на сайте училища среди выпускников 1931 года), и сразу приступил к несению службы в родной Смоленской области, пилотом истребителя. Но после того, как 26 марта 1933 года из его подразделения угнан в Польшу истребитель «И-3», воинскую часть расформировали, Лисичкина "уволили" из Армии и направили на трудоустройство в Гражданскую авиацию (так тогда назывался Аэрофлот).
Там он работал с 1933 г. по май 1937 в школе пилотов Гражданского флота в Балашове: инструктором, командиром звена, командиром отряда. Именно в эту школу в 1935 году поступил курсантом Леонид Никитович Хрущёв (сын Никиты Хрущёва), и в 1937 её закончил. Выпустив Хрущёва (тот остался в школе лётным инструктором в 1938 году), Александр Лисичкин перевелся пилотом в элитную эскадрилью спецназа, где работал вместе с другим великим лётчиком – Головановым, будущим Главным маршалом авиации. Эта эскадрилья создана в системе Гражданского флота, потому что военные тогда не летали на сверхдальние расстояния, по необорудованным трассам – над Сибирью и Дальним Востоком. Именно она перебрасывала военных лётчиков-истребителей из Москвы в Монголию, для боевых действий на Халхин-Голе.
В феврале 1941 года, в связи с предстоящим внезапным нападением Германии, личный состав спецэскадрильи Гражданского воздушного флота перевели в систему ВВС, обратив на формирование 212-го авиаполка Дальней бомбардировочной Авиации. Так Александр Лисичкин вернулся в Армию. Этот день интересно описывает его однополчанин, Н.Богданов в книге «В небе – гвардейский Гатчинский», упоминая и персонально Александра Лисичкина:
«Руководство Аэрофлота устроило для нас нечто вроде торжественных проводов. Всех нас — человек шестьдесят — собрали в конференц-зале на третьем этаже большого здания на улице Разина, где тогда находилось управление Аэрофлота. Начальник главного управления генерал-майор авиации В. С. Молоков и комиссар, поблагодарили нас за работу, пожелали успешной службы в армии. Вместе с командиром полка – подполковником А.Е. Головановым – мы в тот же день отправились на вокзал, чтобы выехать к месту формирования полка — в Смоленск.
Со мной в купе ехали пилоты Грузинского управления Аэрофлота Василий Вагин, Николай Бородин, и пилот Московского управления Александр Лисичкин — красавец, хороший музыкант, никогда не расстающийся со своим баяном.
Неожиданная перемена в жизни волновала нас, но мы старались в разговоре не касаться этой темы. Шутили, подтрунивали друг над другом. Николай Бородин попросил Лисичкина спеть.
Саша взял баян, повременил, раздумывая, потом медленно растянул мехи, перебрал длинными пальцами клавиши, взял несколько аккордов и, аккомпанируя себе, запел красивым чистым тенором любимую тогда всеми летчиками песню: "Любимый город...". На песню потянулись летчики из других купе, присоединялись к запевале, и мощно, бередя наши души, зазвучали слова:
В далекий край товарищ улетает,
Родные ветры вслед за ним летят.
Любимый город в синей дымке тает –
Знакомый дом, зеленый сад и нежный взгляд.
.
Пройдет товарищ все бои и войны,
Не зная сна, не зная тишины.
Любимый город может спать спокойно,
И видеть сны, и зеленеть среди весны
Улеглись не скоро, спев в заключение наш авиационный марш:
Мы рождены, чтоб сказку сделать былью,
Преодолеть пространство и простор,
Нам разум дал стальные руки-крылья,
А вместо сердца – пламенный мотор.
.
Все выше, и выше, и выше
Стремим мы полет наших птиц,
И в каждом пропеллере дышит
Спокойствие наших границ.
.
Бросая ввысь свой аппарат послушный
Или творя невиданный полёт,
Мы сознаём, как крепнет флот воздушный,
Наш первый в мире пролетарский флот!
.
Наш острый взгляд пронзает каждый атом,
Наш каждый нерв решимостью одет,
И, верьте нам, на всякий ультиматум
Воздушный флот сумеет дать ответ!
Всем не спалось. Долго вполголоса переговаривались между собой. Только к полуночи наступила тишина, погас свет, каждый остался наедине со своими мыслями. А поезд все дальше и дальше уносил нас от Москвы».
В первый день войны, 22 июня 1941 года, 212-й дальний авиаполк на Смоленском аэродроме в предрассветной мгле готовился к вылету. После того как самолеты с опробованными двигателями, подвешенными бомбами, заряженными пулеметами были готовы к полету, на аэродроме построены все экипажи. Из 61 самолёта («ДБ-3ф», он же «Ил-4»), неисправным был только один, и ещё 2 не обеспечены экипажами, т.е. к вылету готовы 58. Но, как вспоминает упомянутый выше Н.Бондарев:
в течение этого напряженного дня нам то и дело ставили и отменяли боевые задания, меняли цели и боевую загрузку, но команды на боевой вылет в первый день войны мы так и не получили. Утром 23 июня противник нанес бомбовый удар по нашему аэродрому. Нам повезло, налет был неэффективным, взлетно-посадочную полосу немецким лётчикам повредить не удалось. Не пострадали и наши самолеты
.
Наконец, уже под вечер 23 июня, 212-й авиаполк получил внятный боевой приказ – бомбить Варшаву, точнее – её восточный пригород Прагу (не путать с другой Прагой – столицей Чехии), где разрушить железнодорожный узел, патронно-снарядный завод и аэродром. Это задание было выполнено успешно: облетели Варшаву с юга, развернулись над западными окраинами, отбомбились по восточным, и пошли обратно в Смоленск. Этим бомбардировочным ударом повреждены пристанционные здания и пути на железнодорожном узле; на патронно-снарядном заводе наблюдались мощные взрывы и пожары. Но точные результаты этого налёта установить не удалось, поскольку внизу всё было затянуто дымом. Потерь в этот день в полку не было.
Хотя, вопреки поговорке, первый блин получился отнюдь не комом, но в последующие недели 212-й полк не использовался как дальнебомбардировочный, а работал по целям у самой линии фронта, на территории Белоруссии. Авиаудары наносились по мостам и переправам (почему-то не взорванным сапёрами), дорогам, в первую очередь шоссе Брест – Кобрин – Минск, аэродромам и другим объектам, по которым проходили войсковые колонны противника. Тихоходные и безоружные дальние бомбардировщики, предназначенные для действий в ночное время по стационарным «крупным жертвам» типа заводов и населенных пунктов (убийцы городов), были вынуждены летать днём, чуть ли не гоняясь за одиночными танками и грузовиками, а главное – без истребительного прикрытия. К чему это приводит – мы все видели по телевизору 24 ноября 2015 года: несравненно более скоростной и защищенный Су-24 был играючи сбит турецким истребителем, причём совершенно безнаказанно (отделались помидорами). Как это выглядело с земли, очень подробно описал очевидец тех воздушных боёв – Константин Симонов в романе «Живые и мёртвые», по нему снят фильм «Судьба человека».
Естественно, полк начал нести потери. И на третий день войны, 24 июня 1941 года, не вернулся из боя самолёт Александра Лисичкина и ещё несколько экипажей. Он был сбит и приземлился с парашютом в расположении советских войск, недалеко от Минска, что видно из сводок 212-го бомбардировочного полка :
1-я и 3-я эскадрильи в период с 15:28 по 16.34 (24 июня) в количестве 6 самолетов бомбардировали танковые части противника в районе Картуз — Береза и шоссе Кобрин — Брест. На цель сброшено 60 ФАБ-100 с высоты 2000 метров. По наблюдению экипажей, бомбы рвались точно по цели. 4-я эскадрилья в составе 6 самолетов в 20:30 (24 июня) бомбардировала мото-мехвойска противника в районе Гродно и Маловеры. На цель сброшено 60 ФАБ-100 с высоты 1200–3500 метров. Экипажами отмечены прямые попадания в цель. Взлёт — 18:20. Посадка — 22:00.
5-я эскадрилья в составе 9 самолетов вылетела в 18:40 (24 июня) на бомбардирование танковых войск противника в районе Картуз — Береза и Гродно. В результате сильного противодействия истребительной авиации и зенитной артиллерии противника, вернулся на аэродром только один экипаж.
Потери: в течение дня 24 июня не вернулись на свой аэродром 14 самолетов. В 1-й эскадрилье сбиты: экипажи — Бородина, Кондратьева; 2-й эскадрилье экипажи — Сумцова, Долголенко, Бондаренко; 4-й эскадрилье — экипаж Чуевского; 5-й эскадрилье — экипажи Лизунова, Л и с и ч к и н а, Борисенко, Шульгина, Дубровина, Купало, Врублевского, Комочкова
.
В Минске он был взят в плен 7 июля, но то будет уже другая история.
Друзья, приглашаю и вас рассказать о ваших воевавших родственниках, в рамках Дзен-проекта "Архивы памяти 1941-1945".