Я верю в то, что каждый ребёнок рождается уже с характером. А потом, хоть ссаными тряпками лупи, хоть в пансион для благородных девиц - все без толку. Я родилась бунтарем, мама говорит, что пока мы жили с отцом, я приказывала ему лежать на коврике и называла собакой, а по улицам путешествовала строго с палкой, вместо кукол.
«Гены»-вздыхала за чаепитием интеллигентная часть моей семьи. Я расстраивалась от того, что чувствовала себя лишней, и дело, кажется, было не в палке.
После того, как мы с мамой сбежали от отца, на мое воспитание в срочном порядке прибыли бабушка с дедушкой. Нужно было выбивать отцовский «код» образованием и манерами. Про деда я вам уже рассказывала, ну тот, с часами. А бабушка... Пристегните ремни!
Они давно уже не жили вместе, поэтому прибыли с разных концов света, бабушка - из Киева. Я влюбилась в неё с первого взгляда: строгое дорожное платье, рыжая лисья шуба в пол, много жемчуга, шляпа. Белые локоны аккуратно собраны в прическу, сверкающая брошь на шубе и сумочка с щёлкающей застежкой. Она как будто сошла не с поезда, а со страниц учебника по истории за 19-20 век. Может, это все выглядело слегка комично в провинции, но я приосанилась на всякий случай, когда шла рядом с нею за руку. Бабушка с дедушкой меня тоже красиво и модно нарядили и я плакала, когда снежинки падали на одежду, мне казалось, что они ее испортят.
С тех пор, как они прибыли, домой я ходила только ночевать. Днём мы с бабушкой гуляли, ходили в театры и музеи. На одной из выставок бабушка подвела меня к картине, на ней была женщина эпохи романтизма.
⁃ «Смотри, Алиса, какие красивые руки у этой женщины, точно такие, как у твоей мамы. И у тебя будут такие же».
Из музея я шла вприпрыжку, ну ничего себе новости, какие-то художники пишут наши с мамой руки.
Бабушка готовила всякие странные штуки, тосты с жаренными бананами, супы с креветками, против маминых липких макарон это было впечатляюще. Дед в наши авантюры не ввязывался, косился голодным волком. Бабушка учила меня, что красиво и что вкусно, а мне просто нравилось чувствовать себя важной. Она хвалила мои рисунки. Никто раньше мне не говорил такого, я сияла от ее похвалы и готова была горы свернуть, чтобы бабушка гордилась мной также, как я ею. По вечерам она расчесывала мне волосы большой щеткой, нежно и ласково, я и не знала, что так бывает. Мама обычно их выдирала, что зубчики ломались на расческе, а потом затягивала в косу на затылке и внешние уголки глаз стремились на свидание к косе. Главное было не пикать, а то можно и отхватить за поломанную расческу.
Бабушка поспешно уедет через полгода назад в Киев, не выдержав жизни в провинции с дедом. В шкафу на долгие годы останется висеть ее рыжая шуба, я залезала в шкаф и пряталась в ней, слушая духи бабушки. Больше ни от кого я не чувствовала столько безвозмездной любви.
Вообще маму грех винить, ей самой пришлось несладко, характер у меня, что будьте-здрасьте. В это наркоманское лето я стала ещё более агрессивная и неуправляемая, чем когда-либо. Мама совсем сдала и решила пойти в ва-банк, выгнав меня из дома, босую, без вещей, денег и телефона. За обувью я потом прокралась тайком, однако шла по улице все равно с голыми ногами, ей назло. Мама, рожденная в совке, предсказуемо была зависима от чужого мнения, это я быстро усвоила, поэтому достаточно было обнажить домашние скандалы перед соседями, чтобы отомстить ей. Дойдя до автобусной остановки я нащупала в кармане несколько монет, которых как раз хватало на проезд в один конец. У меня было два варианта.