Мэйбл было пятьдесят девять лет, мне - семнадцать. Она была высокой и статной женщиной, седые волосы красила в чёрный цвет, на переносице имела татуировку в виде двух вертикальных полос, еле заметных на её тёмной коже. Мне она казалась очень красивой. Длинные пальцы рук, не знающих работы тяжелее, чем загрузка тарелок в посудомоечную машину, были украшены акриловыми ногтями невероятной длины и крупными перстнями. Прекрасные миндалевидные глаза Мэйбл утяжеляли то и дело отклеивающиеся накладные ресницы. Она носила цветастые балахоны, чтобы прятать свой обвисший живот, который люто ненавидела, мечтая накопить десять тысяч на пластического хирурга. Мэйбл предпочитала ходить босиком, и вот уж чьи розовые пятки действительно сверкали! Розовые ладони и стопы, кожа цвета кофе без молока, белоснежные зубы и платиновая седина длинных курчавых волос, выбивающаяся из-под краски, вот - цвета Мэйбл Локлир, дочери чернокожей прачки и плотника, индейца племени Чироки. "Индейца". Сколько веков уже