Бывают миги, нет, увы, не летательные аппараты от КБ Микояна-Гуревича, когда синяя таблетка социопатии перестаёт быть антидотом от нехватки социального взаимодействия. И по закону группового передвижения бед, план «Б» — плохо замерзающие, но хорошо горящие жидкости перестают действовать на нейроузел — приводы шасси в полном отказе, все сенсоры потеряли в чувствительности и адски сбоят.
В мыслях же по-прежнему полная ясность. Да и ещё прямо начинает вериться в синхронистичность по Юнгу, обычно чрезвычайно навязчивые и крайне осложняющие моцион за пределами черты «Мидгарда» суперволки бесследно пропадают из детектируемого радиуса. Совершенно некого пристрелить, чтобы немного развеяться, становится. Остается последнее развлечение — заброшенные по цене золота бумажные книги.
Электронные развлечения на Таймыр-700, как и всё кремниево-транзисторное, не сильно долговечнее, чем цветение сакуры. Однако не проблема собрать и фулл-хаус. И Гегель, и Фейербах, и даже приключения веселого маньяка по кличке «Сборщик пенисов» совершенно перестают занимать. Невозможно-невыносимая легкость бытия в полный рост, на полный штык, по самое не могу.
Время последней надежды. Надежды на очередное появление каталептического гарпуна, эмерджентного импульса, депривационной накидки, то суб-, то сюрреалистического, подавляющего и угнетающего, погружающего во мглистые тени, крайнего средства и последнего довода — Радио ледяных пустошей.
Но всё-таки придающего тень тени смысла существованию чрезвычайно старого, можно сказать, древнего, потёртого, облезлого и исцарапанного, недоброго ненавистника всего на свете, существа, нашпигованного кучей патологических зависимостей, ценителя несуществования и могильного покоя — Джона-ледяные-яйца.
И сегодня у него настроение поговорить, сюрприз-сюрприз, о смерти. Точнее, так называемом «мортидо», антиподе прыщавого возвратно-поступательного «либидо».
Если чутка задуматься, то большой вопрос, что из этого тандема больше стимулирует витальность-жизненность. Про либидо, Джон надеется, все пережившие пубертат не имеют вопросов. Скучный примитив. А вот мортидо — явление куда более забавное. Цитируя один великий ум: «На борту падающего самолета стоит даже у абсолютных импотентов». Правильная доза разрушения, крови и смерти чрезвычайно антидепрессивна. И освежающе.
Действует на людей. Очень мощно подстегивая все функции организма и особенно основной инстинкт. А у подавляющего большинства современных горожан от тягомотно-тоскливого существования жвачных животных как раз наблюдается ужасное падение жизненных процессов. Победить которое не под силу ни кофеину с никотином, ни алкоголю, ни рецептурным пилюлькам от биг фармы. Только домкрат мортидо может их приподнять обратно.
Отсюда и растут ноги страстной любви к чернушно-криминальным новостям. Пахнущее тленом дыхание безносой парадоксальным образом очень освежает, пушистики. Оргазм, с которым, кстати, у сити-травоядных обычно тоже огромные проблемы — жалкая тень упоительного переживания, когда костлявая промелькнет рядом, но мимо, на встречу к другим. Не таким везунчикам, раскидавшим теперь руки, ноги и кишки в радиусе пары километров.
Те, кому хочется большего, создают популярность фильмам ужасов. Ведь ещё круче тонизирует представлять себя на месте их главного героя, щедро разбрасывающего багровые, неправильной формы семена на мглистых заболоченных полях у Стикса. Скажем, Фредди Крюгера с его эргономическими отточенными лезвиями. Или Техасского потрошителя, драйвово орудующего верной бензопилой. Ибо власть — есть кайф.
А быть неумолимым серпом, снимающим брыкающуюся и вопящую жатву — это абсолютная власть. Быть инструментом самого большого страха, а значит, как бы иметь к нему иммунитет — есть абсолютный кайф. Ох, это ослепительно яркое ощущение делового партнерства с мрачным жрецом: «Я служу тебе, мы одной крови». И жадное предвкушение скидок для сотрудников.
Это словно адреналиновый укол в сердце делает снулых от тусклой бесконечной рутины горожан на недолгое время практически живыми. А о тех, кому не хватает и этого допинга, потом вещают криминальные новости. Вдохновляющие новые ужастики. Мотивирующие новых «героев» для новостей. Такой вот круговорот хоррора. Roger that.
Поэты. 1900. К. Бальмонт
Тебе известны, как и мне,
Непобедимые влечения,
И мы — в небесной вышине,
И мы — подводные течения.
Пред нами дышит череда
Явлений Силы и Недужности,
И в центре круга мы всегда,
И мы мелькаем по окружности.
Мы смотрим в зеркало Судьбы
И как на праздник наряжаемся,
Полувладыки и рабы,
Вкруг темных склепов собираемся.
И услыхав полночный бой,
Упившись музыкой железною,
Мы мчимся в пляске круговой
Над раскрывающейся бездною.
Игра кладбищенских огней
Нас манит сказочными чарами,
Везде, где смерть, мы тут же с ней,
Как тени дымные — с пожарами.
...