Уже потемнело, скоро ночь.
Гусев, бессрочноотпускной рядовой, приподнимается на койке и говорит вполголоса:
— Слышишь, Павел Иваныч? Мне один солдат в Сучане сказывал: ихнее судно, когда они шли, на рыбину наехало и днище себе проломило.
Это начало пасмурного рассказа "Гусев", задуманного Чеховым на борту парохода после смерти двух пассажиров. Как и они, в финале герой умирает; как и этих несчастных, Гусева зашивают в парусину и сбрасывают в море.
Цейлон — место, где был рай. Здесь, в раю, я сделал больше ста вёрст по железной дороге и по самое горло насытился пальмовыми лесами и бронзовыми женщинами.
Это цитата из дневника Чехова, который он вёл с весны 1890 года, во время путешествия на Сахалин и обратно. Во Владивостоке писатель выправил себе заграничный паспорт, чтобы вернуться домой морским путём.
Повезло Антону Павловичу в том, что ни жара, ни качка оказались ему не страшны...
...а не повезло в том, что в Японии была эпидемия холеры: корабль туда не заходил.
Зато на пути оказались Гонконг и Сингапур. С 12 по 18 ноября пароход Добровольного общества "Петербург" сделал остановку на Цейлоне, который теперь Шри-Ланка. В первый же день в отеле "Гранд Ориенталь" столичного Коломбо был начат рассказ "Гусев". Параллельно тридцатилетний красавец Чехов отводил душу с бронзовыми местными женщинами. Судя по его дневниковым записям, очень умелые были дамы.
И ещё одно развлечение нашёл писатель на Цейлоне. Вернее, не одно, а целых три развлечения.
Это помесь крысы с крокодилом, тигром и обезьяной... Сейчас они сидят в клетке, куда посажены за дурное поведение: они переворачивают чернилицы, стаканы, выгребают из цветочных горшков землю, тормошат дамские причёски, вообще ведут себя, как два маленьких чёрта, очень любопытных, отважных и нежно любящих человека.
Так Чехов писал по возвращении в Россию своему приятелю Лейкину о приобретении, сделанном на рынке в Коломбо. Местный жулик продал ему трёх зверьков как двух самцов и самку мангуста, но самка оказалась малайской пальмовой куницей, мусангом.
Сейчас из помёта мусанга добывают зёрна дорогущего кофе "копи-лювак", а тогда подмена не обрадовала писателя. Потомства от двух самцов ждать не приходилось, и от чудесной способности куницы выборочно переваривать кофейные зёрна никакого толку не было.
Мангусты уже имеют имена. Один мангуст зовётся Сволочью — так, любя, его прозвали матросы; другой, имеющий очень хитрые жульнические глаза, именуется Виктором Крыловым, третья, самочка, робкая, недовольная и вечно сидящая под рукомойником, зовётся Омутовой.
Уж если десять лет спустя острый на язык Чехов называл жену "крокодила души моей", то здесь порезвился на славу: Виктор Крылов — это его современник, плодовитый и бездарный драматург, а Омутова — звучный псевдоним знакомой артистки, видимо, тоже не блиставшей талантом.
Зверьки стоически перенесли путешествие с новым хозяином через Красное море и Суэцкий канал, вместе посмотрели Константинополь и 1 декабря 1890 года сошли на российский берег в Одессе. Малайскую куницу Чехов подарил пароходному мичману Глинке, а с двумя мангустами через шесть дней пути по железной дороге добрался до Тулы, где его встречали родственники.
Прижился у Антона Павловича, конечно же, именно Сволочь. Лихой мангуст оправдал славу змеелова, откусив публично голову крупной гадюке. Не брезговал и лягушками. Шнырял по всему дому, наводя страшный беспорядок. Лазал по карманам гостей-мужчин и вытаскивал шпильки-гребёнки из причёсок зазевавшихся женщин. Ластился ко всем и плакал, оставаясь один. Спал всегда в чьей-нибудь постели, мурча, словно кошка. Однажды пропал на 18 дней — и не только выжил в ужасном для себя климате, но и счастливо избегнул зубов нашедших его охотничьих собак, и даже растолстел.
Последние дни Сволочь доживал в Московском зоологическом саду, где был единственным мангустом. На диковинного зверька приходили смотреть не только любопытные горожане. Родственники Чехова на радостях от того, что больше никто не разоряет их комнаты, тоже частенько навещали бывшего питомца. И сестру писателя теперь умиляло, как ловко Сволочь расправляется с её причёской.
ВНИМАНИЕ!
Читать авторские книги, комментировать эксклюзивные публикации, порой вступать в переписку с автором — эти и другие приятные возможности с начала 2025 года получают подписчики аккаунта "Премиум".
Стартовый минимум — цена пачки дешёвых сигарет.
Подписывайтесь, потолкуем.
★ "Петербургский Дюма" — название авторской серии историко-приключенческих романов-бестселлеров Дмитрия Миропольского, лауреата Национальной литературной премии "Золотое перо Руси", одного из ведущих авторов крупнейшего российского издательства АСТ, кинотелевизионного сценариста и драматурга.
Иллюстрации из открытых источников.