Она медленно шла по очередному, длинному и однообразно-унылому больничному коридору и чувствовала непомерную усталость и недовольство. Чтобы хоть как-то отвлечься, размышляла о том, чем займётся, когда сегодняшняя бесконечная смена, наконец, закончится. Она чувствовала, ползущий из некоторых палат, мучительный, липкий, но такой знакомый ей человеческий страх, который вызвал в ней только новую волну гнева и раздражения.
-Да что за люди!? - в который раз недоумевала она, - Что это за дикая манера меня бояться!? Что я вам сделала, в конце концов? Я ведь также, как и многие из вас, просто выполняю свою работу! И делаю её, между прочим, отлично! Говоря на вашем языке - профессионально работаю! Если хотите знать, я ни одного нарекания за столько лет от начальства не получила. Ни единого!
Женщина остановилась возле одной палаты, посмотрела на дверь, потом сверилась со своими записями:
- Так, кажется, здесь, - она сунула худую руку с длинными пальцами в карман тёмного платья и достала часы, - 3.18, самое горячее время. Ей, как всегда, когда приходилось работать в эту пору, вспомнилось: "Самое тёмное время суток - перед рассветом..." И действительно, работёнки именно в этот предрассветный час заметно прибавлялось. Женщина открыла дверь и вошла в палату.
-Итак, - снова глянула она в свой блокнот, - Иван Николаевич? Правильно? Правильно, -сама себе ответила она, - 57 лет, женат, двое детей, трое внуков, так, так, ну, это к нам отношения не имеет, - пробегала она глазами написанное, - Ах да, вот же оно: обширный инфаркт, причём уже второй, ага, молодец, Иван Николаич, можно сказать повезло, не каждому и первый-то инфаркт удаётся пережить...- мужчина, к которому она обратилась по имени, приподнял голову и уставился прямо ей в лицо, тяжело дыша, судорожно что-то бормоча и заикаясь...
- Ну вот начинается снова представление, - ворчливо проговорила женщина, - Я говорю, на выход, пожалуйте, Иван Николаевич, - попробовала пошутить она, - но мужчина захрипел, сделал несколько взмахов и откинулся на подушку.
В это время проснулся его сосед и громко, совершенно не обращая внимания на стоящую в изножии женщину, зашептал:
- Эй, Николаич, ты чего это, плохо тебе что ль? Сестричку, может, позвать?
- Позови, позови, родимый, - милостиво разрешила она, выходя из палаты, - Можно, конечно, и сестричку, но лучше сразу санитаров с носилками, - она слабо улыбнулась собственной шутке и ускорила шаг. Скоро здесь будет привычная суматоха, связанная с перемещением того, что ещё недавно было Иваном Николаевичем, а она этого очень не любила. Особенно, когда кто-то в такой ситуации начинал креститься или принимался читать молитвы. Бр-р-р... Она передёрнула худыми плечами...
- Терпеть этого не могу, - вслух сказала она себе, - провожая взглядом молоденькую медсестру, пробегающую мимо:
-Скоро, девонька, скоро, а жаль, 24 года всего-то, - покачала головой женщина, - А не нужно дорогу перебегать в неположенном месте, на работу она, видите ли опаздывает, - она прерывисто вздохнула и подумала, хорошо, что будет не она в то утро, когда это произойдёт. У неё за большие заслуги и приличный стаж сейчас узкая специализация - только медицинские учреждения: больницы, фельдшерские пункты, аптеки, да, случается и такое, и тут же разозлилась на себя:
- Слезу давай ещё пусти, - она тряхнула головой и оглянулась по сторонам, - Что это со мной, старею, что ли?
Проходя через больничный холл, увидела зеркало и на секунду остановилась перед ним, поправляя чёрный, закрывающий пол-лица капюшон и перекладывая косу на другое плечо. В этот момент она услышала новый сигнал. Это означало, что снова для неё есть работа. Значит об отдыхе думать пока рано.
